Основание

Сэр Джон прошел темным коридором навстречу сыну, легко обнял его, давая понять, что праздновать им пока еще нечего и следует хорошенько набраться терпения. Роберт тихо вздохнул и отправился на свое место у окна, а Сэквелл-старший закрыл дверь и, достав из шкафа дорогую бутыль с двумя приземистыми рюмками, налил себе и сыну выпить.

– Нам нужно поговорить, – тоном, не терпящим отказа, но в то же время как можно мягче произнес отец.

Судя по тому, как его единственный наследник хмуро сдвинул брови, становилось понятным, что разговаривать сейчас он не имел ни малейшего желания.

– Мы, – неохотно ответил, отворачиваясь к окну, Роберт, – мы с тобой, папа, сегодня уже наговорили. На целую жизнь наговорили…

Сэквелл-старший, намеревавшийся было выпить, вдруг замер с рюмкой в руке, после чего поставил наполненную шотландским виски посуду обратно на читальный столик.

– Сынок, – произнес он с интонацией, от которой у Роберта по спине пробежали мурашки, – я …я бы хотел ошибаться, но вполне может случиться так, что твои слова станут правдой.

Вот уже полдня две повитухи и с ними наш главный, наш, – уточнил старик Сэквелл, – лучший доктор мистер Холл сражаются за жизнь несчастной Изабеллы. И виной тому, мой мальчик, только мы с тобой, вернее, я со своей долей вины, и ты – со своей. Тебе не следовало ходить в тот дом!

Сердце Роба словно бросили на сковородку. Ему захотелось крикнуть: «Как?! Как ты можешь, отец? Там, внизу… а ты продолжаешь творить мне эту глупую выволочку!?»

Проявив недюжинную выдержку, молодой Сэквелл сдержанно возразил:

– Думаю, сейчас не время обсуждать это.

– Нет, время, – жестко оборвал его отец. – Самое время. Повторяю, тебе нельзя было пока входить в тот дом.

Роберт лишь неуверенно приподнял руки.

– Но почему? – тихо, боясь очередной бури, спросил он. – Ты же строишь его именно для меня? Для моей семьи.

– Все верно, – сэр Джон протянул руку и, словно заливая невидимый огонь внутри себя, вылил содержимое рюмки прямо в пищевод.

По уму, надо было бы дать обжиться в глотке добротному настою, томившемуся долгое время в дубовой бочке, привыкнуть к нему, чтобы благодатное тепло и успокоение медленно и равномерно разлились по его измученной жизнью утробе, но время не терпело! Оно требовало все незамедлительно расставить по своим местам. – Дом твой, – подтвердил сэр рыцарь.