Чужое сердце

Разум всячески сопротивлялся подобным выводам, приводя веские доводы в пользу того, что Грэг едва знает девушку и не может испытывать к ней столь глубоких чувств, но сердце отчаянно уверяло его в обратном.

«Ты любишь, любишь, любишь!» – радостно стучало оно, заходясь в настоящем крике, доносящемся из самой груди.

«Я должен встретиться с ней», – решил мужчина.

Время тянулось невыносимо медленно. Казалось, что стрелка больших часов, висящих в комнате, уткнулась в невидимое препятствие и стоит на месте.

Во второй половине дня, спустя вечность, Грэг Фишвик взял машину и подъехал к медицинскому колледжу. Ему понадобилось провести здесь ещё около получаса, прежде чем на улицу хлынул бойкий поток студентов, одетых в тёплые шапки, куртки и пальто. Кое-кто, правда, отважился пренебречь низкой, несмотря на ясный день, температурой, за что и поплатился мгновенно покрасневшим носом и ушами. В толпе писатель заметил Кейси, но она шла не одна. Рядом с ней вертелся какой-то высокий худощавый парень, издалека напоминающий деревянную куклу Пиноккио с неестественной поступью марионетки.

Он что-то оживлённо рассказывал девушке, и та отвечала весёлым смехом.

Грэг инстинктивно вцепился пальцами в руль, словно хотел раскрошить его неимоверным давлением пальцев. Первоначальный порыв выбежать навстречу и окликнуть Кейси сменился терпеливым взглядом, сосредоточенным на развивающейся сцене. Молодой человек и девушка остановились всего в нескольких десятках футов от автомобиля мужчины и повернулись к нему спиной, так что водитель выпал из их поля зрения.

Судя по всему, Пиноккио не терпелось закончить свою историю, после чего Кейси запечатлела на его щеке лёгкий поцелуй и они попрощались друг с другом.

«Что ты будешь делать дальше?» – возник вопрос в голове Грэга. Он ещё продолжал сжимать поверхность рулевого колеса, отчего пальцы его рук побелели.

– Пора возвращаться домой, – произнёс вслух мужчина, обращаясь к самому себе.

Всю дорогу он ехал в полной тишине, изучая поразительную зимнюю белизну перед лобовым стеклом, а в памяти непрерывно возникал зрительный образ девушки и её спутника, которому удалось заполучить нежное прикосновение губ Кейси Мэрридж. Недавнее воодушевление сменилось самым мрачным расположением духа. Тем лучше, потому что в таком состоянии Грэгу удавалось писать наиболее ужасающие сцены.