Мой Черный Князь. Часть 1

Расспрашивала стражей порядка об их подвигах, к которым сами они уже давно привыкли и не считают подвигом свою ежедневную напряженную работу, связанную с риском для жизни, отнимающую свободное время, заставляющую жертвовать личной жизнью. Да-да, нередко жены устают мириться с недостатком внимания мужей-милиционеров (теперь они называются полицейскими, но проблемы те же), сначала пытаются реанимировать отношения скандалами и претензиями, а потом прощаются.

Мне очень нравилось воспевать подвиги людей в погонах. Мир на стороне закона увлекал меня своим разнообразием, движением, борьбой с несправедливостью, самопожертвованием, благородством.

Ни одна гражданская профессия не сравнится со службой в полиции. Жизнь так устроена, что нам мучительно необходимо чем-то заполнить время, скоротать день до вечера, неделю до выходных или две – до зарплаты, месяц до отпуска, полгода до новогодних каникул, год до совершеннолетия… Мы все время чего-то ждем, делим жизнь на отрезки, заполняем их какими-то занятиями, чтобы легче было находиться на этой земле. Ремесла без погон – это скучный и нудный способ скоротать жизнь. Работая на гражданке, ты с самого утра жаждешь скорого наступления вечера, чтобы поскорее вытянуть на диване обе ноги, сжимая телевизионный пульт. А жизнь в погонах – совершенно иная. Ты не сидишь под колпаком, ты видишь безграничные просторы человеческих судеб, узнаешь такие сюжеты, такие тайны, которые не прочтешь в книгах и не увидишь в кино.

Однажды вместе с инспекторами по делам несовершеннолетних посетила дом в глухом хуторе, километров за пятьдесят от районного центра.

В неухоженном доме проживают пожилые супруги и две их дочери, двадцати двух и двадцати семи лет. Ни одна из них никогда не была замужем, но у них на двоих пятеро детей разных возрастов. Во дворе нас встретили две запуганные, костлявые и неопрятные девчушки и столько же мальчишек, похожих на армян и таджиков (мамаши имеют русскую национальность). А в грязной комнате с ободранными стенами и пыльным полом в грязной коляске лежал младенец. По нему ползала толстая черная муха, и он недовольно мычал. Мамаши нигде не работали, в школе осилили только по девять классов. По их словам, девочке в коляске недавно исполнилось четыре месяца, имя ей они пока не придумали. Мы заглянули в холодильник и увидели, чем мамаши кормят малышей: посреди полной пустоты стояла трехлитровая банка скисшего молока, вокруг лежало несколько болгарских перцев с подсохшими и сморщенными носами.