Бессонница

С этими словами я развернулась и быстро направилась в коридор.

– Жанн!

– Все, Костя! У меня еще дела! – бросила, не оборачиваясь.

– Но кое-что важное забыл тебе сказать!

– Вечером! Все расскажешь на вручении премий.

Упрямый редактор еще метров двадцать пытался меня догнать. Для своей шарообразной комплекции он даже развил неплохую скорость. Прохожие оглядывались, но у меня были слишком веские причины для спешки, так что у Кости не было ни одного шанса.

* * *

Церемония закрытия сезона хоккейной Лиги в этом году проходила с размахом.

Шествие гостей по красной дорожке, фанфары, прожектора, логотип КХЛ на большом экране у входа. Если бы в зал попал кто-то случайный, он точно решил, что перенесся в Голливуд и вот-вот собственными глазами увидит вручение знаменитых позолоченных статуэток мужчины с веслом.

Обстановка так и располагала для шоу с американским размахом. Однако случайных гостей в сверкающем бриллиантами и белозубыми улыбками зале не было. Уж тем более – здесь не было голливудских актеров.

В то время, когда запуганный новостями о кризисе рабочий пересчитывал крохи в кубышке, сильные мира сего собрались на вручении ежегодных премий своим любимчикам. Защитники, форварды, голкиперы – сегодняшний вечер был посвящен им.

Среди элегантно одетых мужчин не с первой попытки можно было вычислить хоккеистов. Вместо хоккейных форм роскошные костюмы преображали гладиаторов ледовых арен до неузнаваемости. Даже я, потратившая две недели на изучение хоккейной элиты, спутала двух игроков с бизнесменами средней руки.

Хотя, вполне возможно, моя ошибка произошла из-за другого…

Больше года прошло с тех пор, как я видела Руслана последний раз. Для меня это был очень тяжелый период: новое шоу на радио, концерты, закрытые вечеринки, бесконечные съемки и еще сотня маленьких и больших дел.

Я за уши вытаскивала себя из кошмара, в котором прожила предыдущий год. Не рыдала в церкви возле квадратного подсвечника или дома, держа в руках фотографию погибшей подруги. Не каталась каждый вечер через весь город, чтобы заставить поесть ее мужа.

Не сходила с ума от раздирающих душу чувств: безнадежной, опустошительной любви к этому мужчине и горечи нашей общей утраты.

Я даже перестала просыпаться по ночам от собственного крика. Почти перестали сниться поезда и кровь. Стала ли я прежней? Это был самый сложный вопрос.

За стеной сплетен, которых в последние два года родилось слишком много, рассмотреть настоящую Жанну Орлову стало трудно.