Малыш от генерального

Появятся вопросы или идеи – звони. Буду недоступен – пиши. – Бывший командир израильского спецназа, даже избавившись от формы и пересев в директорское кресло, все равно остался собой.

– Буду… – Я ненадолго задумался и, пока Дима не положил трубку, озвучил внезапную просьбу: – По Аглае Калининой… Три месяца назад она посещала Ивановский центр репродуктивной медицины. Он лучший в Питере. Занимается только узкими вопросами, никаких левых консультаций и дополнительных услуг.

– Узнать, что она там делала?

– Осторожно.

Штерн на пару секунд задумался.

– Официальный запрос туда не пошлешь. Придется действовать в обход.

– С этим возможны проблемы? – По телефону я не стал озвучивать, что готов оплатить любой способ получения информации.

– Нет, – Дима цокнул языком. – Информация будет. Просто не так быстро, как хотелось бы. Недели две. У меня нужный специалист временно занят.

– Понял. Спасибо.

– Или у нас горит? – В израильской армии, похоже, учили читать мысли на расстоянии.

Хотелось ответить «горит».

Вряд ли Аглая меня узнала. Она тогда ступеней под ногами не видела, не то что посторонних. Но какое-то странное неприятное чувство пекло в груди.

– Я подожду, – загнал подальше свое дурацкое желание и открыл почту.

– Тогда до связи.

Не дожидаясь ответа, Штерн нажал на отбой. А я еще с несколько секунд слушал короткие гудки. Может, следовало ускорить? Может, под меня копают так, как я и не подозревал?

Паранойя трубила об опасности. Интуиция гудела: «Внимание!» с ней заодно.

И только образ сегодняшней растерянной, а потом злой ассистентки заставлял держать весь этот хор в узде.

Не вязалась она с образом Маты Хари. Ни своим искренним недоумением. Ни детским, совсем не подходящим взрослой женщине румянцем. Ни стыдливо расстегнутой верхней пуговицей блузки, которую Аглая постоянно теребила, словно хотела застегнуть.

Глава 3

Все лики монстра

Аглая

Побороть желание уволиться после первого рабочего дня было адски сложно. Я дважды набирала письмо Дамиру.

Он меня нанимал, он мог и отпустить. Дважды называла себя дурой и возвращалась к делам.

Может быть, где-то в одной из стран «прогнившего Запада» меня, беременную, и взяли бы на работу. Эмансипация, борьба с дискриминацией и все такое… Но на любимой родине даже с отличным опытом и знаниями не светило ничего хорошего.

Заначка на «счастливое детство» истаяла бы раньше срока, а потом из беззаботной мамы я превратилась бы в среднестатистическую.