Противостояние

А потом пятнадцать минут езды, горячая ванна и сладкий беспробудный сон. В восхитительном одиночестве.

* * *

Дверь в каморку журналиста-единоличника Воинова резко распахнулась.

– Полуночничаешь? – с порога крикнул гость.

От неожиданности Роман резко дернулся, и бумажный стаканчик с двойным эспрессо, стоявший аккурат возле локтя, опрокинулся.

– Очередной компромат нарыл? – в кабинет вошел немолодой полный мужчина, Ломоносов Василий Иванович, главный редактор и давний приятель Воинова.

– Твою мать! Иваныч! – хозяин каморки стукнул кулаком по столу.

– Что?

– Посмотри, что ты натворил!

– Да я ж…

– Молчи лучше! – Роман осмотрел причиненный ущерб: залитые черновики, лужа на полу и огромное кофейное пятно на рубашке.

– Ты что ж это бдительность потерял? – сделал удивленный вид друг.

– К жене своей после командировки так вламывайся!

– К жене так нельзя. Я человек немолодой, чтобы потом новую искать.

– А к подчиненным, значит, можно? – Роман быстро расстегнул пуговицы и стянул с себя мокрую рубашку.

К счастью, в нижнем ящике стола всегда была запасная.

– На то они и подчи… – босс неожиданно осекся. – Это кто ж тебя так под хохлому расписал?

Воинов обернулся к другу.

– А? Что? – за долгий день Роман уже и забыл, что очаровательная хозяйка бара оставила свои метки на его пояснице.

– Ты что, на кошку упал? – присвистнул Ломоносов.

– Тьфу, ты об этом, – пробежался пальцами по свежим царапинам. – Да, на кошку. Несколько раз.

– Горячая киса, – осматривая боевые ранения, восхитился друг.

 – После этого она просто обязана отвести тебя в ЗАГС.

Воинов в ответ проворчал что-то невнятное.

– Что ты там под нос себе бурчишь?

– Отстань, – рыкнул Воинов.

– Так хорошо было, что зубы сводит? Ай, да киса! Теперь она точно от тебя не отстанет. Попомни мои слова: это не царапины у тебя на спине, а клинопись! Хочешь, переведу на русский, что написано?

– Не надо! Хватит с меня лингвистов на сегодня.

– А я все же переведу! – не унимался босс.

Давненько он не видел Воинова таким раздраженным, грех было не воспользоваться случаем. – Так вот, там кровавыми зарубками по телу твоему: «Частная собственность! Отныне и вовеки веков…»

– Аминь, – закончил за друга Роман.

– Эх, киса…

– Не помнит она ничего. Вообще.

Слова произвели эффект разорвавшейся бомбы.

– Что? – Ломоносов выпучил глаза.

– Что тут непонятного? – обозлился Роман.

– Вообще-вообще ничего не помнит? – босс сощурился.