Расскажи мне…

Палатный дежурный тоже был заинтересован в быстрейшем отрезвлении граждан, ведь от этого напрямую зависело время его ночного сна. Он не стал откладывать решение вопроса с единственным на сегодня неизвестным на потом, и повёл вытрезвляющегося в дежурку на повторный опрос.

Дежурный, заметив их, положил перед собой единственный незаполненный протокол и, тут же задал вопрос:

– Ну что, дядя, вспомнил свою фамилию? Или опять кочерга?

– Кочерга, – упрямо ответил задержанный, как показалось даже с возмущением.

– Все ясно, – заключил дежурный, глядя на расстроившегося палатного дежурного, – в кубрик его…

Очутившись на холодной постели с прорезиненными матрацами, Викентий сел, укутался в простыню и, сложив ноги по-татарски, замер в позе мыслителя. Через час пустых раздумий он постучал в дверь. Его сводили в туалет, а по пути обратно, помощник дежурного, заметив его фигуру в коридоре, громко осведомился:

– Ну что, человек, ты все еще веник?

Викентий только вяло кивнул, после чего палатный подтолкнул его в спину, и вскоре вернул обратно на железную, привинченную к полу койку.

Прошел еще час. Теперь уже сам дежурный наведался в прохладное, влажное помещение, где помимо «неизвестного» сладко похрапывали еще трое отрезвляющихся.

Снова услышав в ответ привычное «Кочерга», теперь уже произнесенное с нескрываемым раздражением в голосе, старлей распорядился отправить Викентия на повторный курс «гимнастики».

Еще полчаса проведенные на «ласточке», окончательно отрезвили задержанного.

Его в который раз привели в дежурку, где, упершись в изогнувшуюся от холода худощавую фигуру испытующими взглядами, у Веника снова стали выспрашивать первичные анкетные данные. Старая история с кочергой сильно расстроила теряющего терпение дежурного, и он не сдержался…

Викентий, получив смачную оплеуху, смолчал, горько покосившись на карающую длань представителя закона. Вскоре взбешенный вызывающе наглым поведением задержанного, старший лейтенант навис над ним, словно грозовая туча и, не стесняясь в выражениях, обрисовал ему все перспективы развития его преступного упрямства.

В ход пошли рассуждения о причинах того, что может заставлять неизвестного гражданина скрывать свое имя? Старлей даже стандартно намекнул на то, что если сразу во всем сознаться, то это значительно скажется на неизбежном наказании. Что и говорить, иногда в вытрезвитель попадали и разыскиваемые преступники.