Рейдер

Любой в этом зале наверняка сошел бы с ума от объема информации, которую обрабатывал его мозг, но ничего чудесного в ситуации не было – советником генерального «Альфы» являлась женщина, а ей, как и любой другой представительнице слабого пола, справляться с несколькими делами одновременно было привычно.

Двадцатисемилетняя красавица Марина Рогозина умела и не такое, но благодаря россыпи веснушек, надменным пухлым губам и фотомодельной внешности она легко вводила окружающих в заблуждение о своих интеллектуальных способностях.

Даже очки, которые любой другой женщине придали бы солидность, на очаровательном носике Марины смотрелись игривым украшением. Офисная цаца – ни дать ни взять.

Возможно, если бы посетители внимательнее присмотрелись к ее серым глазам, если бы заметили, как жестко сжаты губы, их мнение о красавице изменилось бы. Но девушка, не отвлекаясь, смотрела на экран планшета, словно и не было сейчас никакой встречи. Дерзкая, холодная, отчужденная.

Первое время мужчины еще пытались привлечь внимание дамы к теме разговора, Тищенко суетливо подсовывал ей под нос распечатки с таблицами и графиками, но вскоре, не получив ни одного сигнала о внимании, ее оставили в покое.

Сидит красотка, компанию украшает и пусть сидит.

Рогозина этому была только рада.

На экране один за другим сменялись статистические данные и списки популярных каналов, а в мыслях…

Сегодня с самого утра ее мучило странное нехорошее предчувствие. Словно зуд, только не физический, а эмоциональный. Что-то надвигалось, какие-то проблемы, но с фирмой или в семье – Марина понять не могла.

Единственное, что можно было смело отмести – это личную жизнь.

О личном даже думать не хотелось. Тем более в зале для совещаний, да еще рядом с Тищенко. Месяц она провела в командировке в Корее, а по возвращению… Опять этот зал, будто только вчера уходила отсюда.

«Видимо, у судьбы страсть к черному юмору», – мысленно усмехнулась Марина, бросив косой взгляд на залитый светом пятачок столешницы у окна. В голове против воли всплыли события месячной давности.

Этот же зал. Фиолетово-синий закат за окнами. Тупая боль в висках, и Тищенко со своей секретаршей прямо на этом столе. Приперло ему! Не смог выждать два часа, пока постоянная любовница уедет в аэропорт. Два года успешно скрывал походы налево, а тут попался, как пацан.

Тогда первой эмоцией Марины было недоумение. Следовало бы разозлиться или устроить сцену. Наверняка так и повела бы себя обычная обманутая женщина.