Семья (не) на один год

Обязанности лучшей подруги, они такие… – Наташа выпрямилась и, повернув мою голову, заставила посмотреть себе в глаза.

Наверное, так же смотрят прокуроры на допросе. Сурово, недоверчиво и долго. Будто буравят взглядом черепную коробку и докапываются до мозга.

От напряжения даже затылок зачесался. Но руку поднести, чтобы почесать, я не успела.

– Лерка, скажи честно, ты у нас все еще девушка? – Наташа удивленно, совсем как прошлый Демон, наклонила голову набок и плотно сжала губы.

Точно прокурор. А еще детектор лжи.

– Я…

Врать не хотелось совсем. Перед свадьбой наглости еще хватало, помнила предупреждения Никиты. А сейчас… после тяжелой ночи язык не поворачивался. Ясно было заранее: все равно не поверит.

– Только не пытайся мне соврать. – Наташа поднялась с пола и села рядом со мной на диван. – Я тебя без гинекологического кресла насквозь вижу.

– Наташ…

Я облизнула губы. Нужно было как-то начать. Или врать, или уже сознаваться. Возможно, во всем.

– М-да… – Уставившись в пол, подруга подперла голову руками.

Сейчас с нее можно было лепить женскую версию роденовского «Мыслителя». Даже выражение лица оказалось похожим.

– Я думала, что у меня с Пановым все сложно… – куда-то в космос протянула она. – Но, похоже, у тебя ситуация еще хлеще.

Я еще не понимала до конца, к каким Наташа пришла выводам, но с плеч словно булыжник упал.

– Папа говорил, что твои акционеры вместе с этим Буркиным… Бурёнкиным… или как там его, удавятся от «радости», когда узнают о браке с Никитой.

Вместо ответа я пожала плечами.

– А как же твоя к нему «большая и светлая»? – Наташа подняла голову и не моргая посмотрела мне в глаза.

Даже не понять было, чего в этом взгляде больше: сочувствия или боли.

– А что с ней станется?..

Я не плакала на свадьбе. Не пустила ни одной слезы после нее в отеле. А сейчас глаза сами наполнились соленой влагой и переносицу обожгло болью.

– Не первый год, – растерянно развела руками.

Еще несколько минут назад, до прихода Наташи, хотелось уснуть, чтобы ничего не вспоминать и не чувствовать, а сейчас изнутри рвалась целая волна. Будто плотина разрушилась. Дамбу взорвали.

– О боже, Лера!

Наташу просить не пришлось. Она сама обхватила меня руками, прижала к своей груди и, как маленькую, начала гладить по спине.

– Вот ты «счастливая». Бедная моя.