Жена для генерального

 – Не захочешь в Москве – вернусь сюда. Просто знай. Что бы ни случилось.

– Не нужно, – произнесла одними губами.

Все такой же несчастный, Илья шумно вздохнул. Нажал на кнопку лифта. И лишь когда открылись дверцы кабины, смог отвести от меня взгляд.

Вместе с раздавшимся звонком лифта у меня самой словно внутренний стержень согнулся. Стул, за который держалась все это время, оказался под попой. В голове вместо мыслей образовалась каша. И даже дверь закрыть не хватило сил.

Лишь слушать, как гудит лифт.

Хлопает внизу дверь.

И очередное настоящее становится прошлым.

Я сказала Илье чистую правду. Я не давала ему поводов и не намекала на близость. Он сам придумал свои чувства. Обычную симпатию принял за интерес. Терпение – за отношения.

Не было у нас ничего общего кроме детских соплей и пары ночей на телефоне, когда Саша подхватила свою первую и пока единственную простуду. У нас даже объятий не было. Лишь один вырванный силой поцелуй.

Но меня все равно почему-то ломало. Сквозь злость чувствовала вину.

Хоть не было оснований, но ощущала себя предательницей, выставившей за порог единственного любящего мужчину. Будто бумеранг. Дикая, извращенная версия моего собственного последнего расставания.

Больно, но нужно.

Некрасиво, но бесценно для излечения от никому не нужной болезни.

* * *

На мягком развивающем коврике гоняла туда-сюда неваляшку Саша. Каша в голове с каждой секундой становилась все более горькой. Попа словно приросла к стулу.

Ума не приложу, сколько бы я так просидела, если бы не Зоя Фёдоровна.

Будто находить своих нанимателей у порога для нее привычное дело, нянька провела в ванную Берти, закрыла за собой дверь и только потом поинтересовалась:

– Я так понимаю, это не меня ты тут на стульчике ждешь?

Она улыбнулась ехидной улыбкой. Очень похожей на одну мужскую. Из прошлого.

До боли зажмурив глаза, я заставила себя очнуться.

– Илью в Москву переводят. Здесь сократили. Там новую работу предоставили. С жильем.

– Э-э…

Соседка стянула с шеи шарф и удивленно замерла.

– И давно он узнал?

– Только сегодня. Сам не поверил сразу.

– М-м… – Узкие сухие губы сжались в нитку. – Отелло, – произнесла Зоя Фёдоровна себе под нос. – А я ведь предлагала слабительное. Пять минут позора, и все в порядке. Но нет, он не такой…

Уже не обращая на меня никакого внимания, она направилась в ванную. Сквозь плеск воды до меня донеслось лишь «олень» и «безрогий». Вряд ли это могло касаться Ильи.