Свод

А прибавьте сюда еще и горожан, вынужденных в данный момент отдать предпочтение его пекарне. К слову сказать, горожанам-то хлеб по-прежнему продают стоящий…

– Что же вы хотите от меня? – не понял Шеллоу Райдер. – Чтобы я отправился пристыдить старика Изи?

Столичный джентльмен не был настроен на шутки и, как видно, умел вести дела, поэтому он не придал значения полным иронии словам Уилфрида.

– Я, ? продолжил он, ? поговорил с людьми, живущими неподалеку…

– И что?

– Это как раз они и известили меня о том, что я был не прав, заключая сделку с Платтом.

Это правда, мистер Райдер, горожане говорили мне буквально следующее: «Уилфрид Шеллоу Райдер не Изекил, он никогда не сделал бы такого. Его хлеб всегда был лучше».

– Что мне с вашей похвалы, ? хитро прищурился Уил. ? Это дело вкуса, какой хлеб выбирать. Им бы только попусту судачить, этим людям. Лучше бы подумали, почему это Изи стал грешить?

– Они говорят, мистер Шеллоу Райдер, что у Платта нет такого молодого помощника, как у вас. Один Изекил не успевает и муки стоящей раздобыть, и за выпечкой усмотреть, а сколько нужно сделать еще и помимо этого, правда? Отсюда и результат.

С горожанами ему ссориться невыгодно, а на нас можно и сэкономить. Ведь у вас есть помощник, мистер Шеллоу Райдер?

Уилфрид недовольно прокашлялся и бросил кислый взгляд в сторону своей пекарни:

– Вы поменьше бы слушали, о чем болтают в таких маленьких городках, как наш. Будь моя воля, я бы все эти длинные языки уже давно завязал узлом. Ну… плох мой помощник или хорош, а работать парень умеет и по местным меркам получает он за это тоже неплохо.

Сколько могу, столько плачу.

– Эх, кабы не судьба-злодейка… ? тяжко вздохнул хозяин пекарни и неожиданно разоткровенничался: – Ведь был у меня наследник, был, да пропал еще в детстве. Вот и остались у меня только жена да две дочки. Свое дело они, конечно же, знают хорошо, а вот мужское? Что ни говори, а ни одна леди не взвалит на себя мешки и не понесет их, не проследит за мельником в насыпной при отгрузке…

В этот момент сквозь мнимое безразличие Уилфрида проступило беспокойство, и он тихо спросил:

– А может, скажете, что еще вам обо мне наговорили?

– Ничего дурного, – заверил лондонец.

– И то слава богу, – облегченно вздохнул Уилфрид. – Я-то сам никого не хочу обижать ни словом, ни делом, а вот меня…

– Уж простите, мистер Райдер, ? не без доли лести заверил столичный приказчик, ? к примеру, я бы не посмел обидеть такого великана, как вы.