Свод

С этакой свитой, да еще и в платьях на немецкий манер, Якуб и Свод выглядели по меньшей мере представительно, появившись на исходе дня в пределах одного из пограничных разъездов Великого Княжества Литовского. Судя по всему, на этом пропускном посту подобные важные господа были большой редкостью. Об этом говорил тот неподдельный интерес, с которым встретили их появление стоявшие на разъезде жолнеры[23 - Жолнеры – служители закона.].

Служители закона хоть и были в должной мере преисполнены такта, но долго и с нескрываемым любопытством изучали богатый поезд вельможных господ.

Заметив, как проезжие протянули старшему сотенному отправное письмо с большой сургучной печатью, они заметно поубавили свой пыл и, дожидаясь решения своего старшего, не отнимая рук от оружия, застыли неподвижной шеренгой перед мордами панских лошадей.

Свод не без интереса наблюдал за тем, как, морщась в лучах перевалившего за небесную гору солнца, старший пограничного разъезда еще раз внимательно перечитал отправное письмо с известным в Литве вензелем, давая возможность подчиненным в полной мере рассмотреть отборных скакунов.

Вскоре старший жолнер, использовав все допустимые возможности для мелких проволочек, указывая тем самым проезжающим на то, кто все же здесь хозяин, вернул отправное письмо Якубу и попутно привлек его внимание какой-то короткой речью. Проезд тут же открыли, и сотенный, в знак особого почтения к проезжающему мимо молодому пану, приподнял край своего синего колпака.

В окне тяжелого экипажа, чинно раскачивающегося на разбитых ухабах дорожной колеи, проплыл неровный строй жолнеров, а за ними и массивный пограничный столб. Лицо младшего Войны выражало легкую растерянность.

– Что случилось, мистер Война? – находясь в приподнятом настроении, весело спросил Ричмонд. – Похоже на то, что этот смешной вояка в синем колпаке имел неосторожность рассказать вам грустную историю своей первой любви?

– Нет, Свод, – проигнорировав шутливый тон иностранца, ответил Якуб, – сотенный сказал, что сильно беспокоится за нас.

– Да что вы?! – еще больше оживился англичанин. – На его месте я бы больше беспокоился о себе. Возьмите хотя бы для сравнения объем вашего кошелька и болезненную худобу его дырявой мошны. Не смешите меня, Якуб!

– Кошелек? – возмутился Война. – Какой кошелек? Он тут совсем не при чем!

– При чем, мой друг, при чем. Кошелек всегда при чем.