Облака твоей Вселенной

Эх, если бы он мог поймать его в свой маленький серебряный флакончик… это незабываемое чувство тихого счастья. Тогда бы он попросил братьев аккуратно прикрутить к флакончику маленькое ушко, продел в него ту серебряную цепочку, которую подарил отец, и носил бы всегда на шее, чтобы в любой момент вдыхать невидимые волны чудесного аромата. И кто знает, может, тогда бы он всё вспомнил… Что нужно было вспомнить, Ленц и сам толком не знал, но этот аромат вызывал у него смутные чувства чего-то очень сокровенного и дорогого.

А тут ещё и по ночам стали сниться странные сны. И в них присутствовал тот же самый будоражащий душу запах, от которого у Ленца во сне щекотало темечко и замирало сердечко. А под густой белой шерстью по всему телу волнующе бегали мурашки. Наутро он мало что мог припомнить из своих сновидений, но настроение после таких странных снов у него было весьма задумчивое. Может быть, этот аромат когда-то присутствовал в другой жизни Ленца? Ведь неспроста он не похож ни на одного из жителей пещерного городка, и к тому же Ленц знал, что был приёмным сыном своего отца Элара.

Нюхач с поэтической душой. Каждый запах для Ленца имел определённый цветовой оттенок. Какие-то оттенки запахов ему нравились, какие-то отталкивали, какие-то пугали. А ещё у него была заветная мечта: Ленцу очень хотелось подняться высоко-высоко в горы и вдохнуть аромат весеннего синего неба. Мальчик, проживший большую часть своей жизни в пещерах, был ещё мал, чтоб подниматься на самые высокие горные вершины, и мог только предположить, какова она на запах – высота.

В его комнате, справа от дверного проёма, всегда висели солёные сосульки – сталактиты. Были они особенные. Изредка по ночам сосульки капали непонятно отчего – температура в пещерах всегда была постоянной. Разбиваясь о камень, капля взрывалась небесно-голубыми кристалликами, которые затем в воздухе перерождались в такого же цвета волны, и по всей комнате начинало веять чарующим ароматом прохладного морского бриза. Это было удивительно ещё и потому, что до моря было ой как далеко.

Через какое-то время аромат капель приглушался, но Ленц, лёжа в кровати, ещё долго мог наслаждаться медленно исчезающими, мерцающими отголосками их пребывания. И ему казалось, что именно таким и должен быть аромат далёкого неба.

В ту ночь ему снова снились странные, но приятные сны. И, как обычно, при пробуждении он почти ничего не помнил, только вот голову в области темечка щекотало всё сильнее и сильнее, но только не во сне, а наяву.