В чём дело, Полли?

– И так ли уж это плохо?

– Знаешь, Полли, преданность хозяину и зависимость от него не одно и то же. – Что-то в глазах Билла мне не нравилось. Слишком тёмные – не понять, где заканчивается зрачок и начинается радужка.

Я промолчала и задвинула миску ещё дальше. Забавно всё-таки, как иногда даже самые благие намерения можно истолковать, как злостный умысел.

– Не обижайся на мужа, детка, завтра он даже не вспомнит этот разговор.

– Всё хорошо. Но мне правда пора.

– Так можно ли подарить тебе одну вещь? Не спеши отказываться, лучше погляди на неё.

Билл немного пошарил во внутреннем кармане ветровки и вынул чёрный бархатный мешочек. Оливия аккуратно развязала его пухлыми пальцами, вытряхнула содержимое на ладонь и протянула мне, демонстрируя заколку для волос в виде чёрной лилии. В сердцевине цветка сиял невероятно красивый чёрный опал. Изумрудно-голубые искорки напоминали звёзды на ночном небе или глубинный космос. Непостижимая маленькая вселенная внутри крошечного кусочка камня.

– Нравится?

Я восторженно повертела заколку в руках, сама толком не понимая, как она там оказалась.

– Очень красиво! Должно быть, дорогая штуковина?

– А то! – подмигнула Оливия. – Но для нас она дорога по-другому, понимаешь?

– Понимаю, – поникла я. – Она принадлежала вашей внучке? С ней что-то случилось?

– Да, Полли, это её заколка. И она ей очень шла. И тебе пойдёт. Мы хотим, чтобы ты сохранила её у себя.

– Я не могу, это очень дорогой подарок. – Я протянула заколку обратно, но Оливия закрыла мою ладонь своей и слегка потрясла.

– Детка, Кара ушла из этого мира, забрав с собой смысл нашего существования. Время понемногу вымывает из наших воспоминаний черты её лица, её голос, смех. Но не нашу боль. Боль всё так же сильна, как в тот час… Эта заколка почти всё, что осталось от неё.

– Тогда почему…

– Полли, мы уже старые. Когда нас не станет, исчезнут последние воспоминания о нашей чудесной девочке. Словно её никогда здесь и не было.

Но ты так на неё похожа. Сохранив у себя заколку, ты на многие годы сохранишь часть души нашей Кары.

Оливия с надеждой уставилась на меня. Её глаза блестели от слёз, а губы расплылись в благодарной улыбке. Я ещё раз посмотрела на заколку. Непонятно, честь принять такой подарок или большая ответственность?

– Заколка чудная, – сказала я. – И Кара, я уверена, была чудной. Но… – Я замялась. Мне не нравилось быть похожей на их мёртвую внучку.