Верю Огню

– Что ладно, ? не унимался старший «мед», ? что?! Что я жене скажу? Как же супружеский долг? Ведь не поверит же…

Прижатый ребятами из «отбыстрей» к крышке второго, чудом оставшегося целым стола, Волков тяжко хрипел. Анжелике снова стало его жаль. «Ах! – вздыхала она про себя, ? он, конечно же, не крутой боец из Службы. Ну, хотя бы побарахтался напоследок. Все же милиция, это не «Комитет». Медведевские орлы побаловались, поразмялись слегка и прижали гордеца к крышке».

Анжелика всматривалась в бордовое, перекошенное злобой лицо Волкова и к своему удивлению понимала, что ни внушительный вид Медведевских молодцов, ни сам «Комитет», куда его заманили обманом, ни безнадежно зафиксированное положение тела на столе, не сломали мятежный дух этого упрямого крепыша.

Бойцы Медведева напротив, выглядели растерянными и бесконечно озирались, то на Ловчица, поливающего в этот момент свой носовой платок водой из графина, то на держащегося за бока и медленно передвигающегося по кабинету Медведева.

Наконец пауза закончилась. Ловчиц подошел к притихшей в углу Анжелике:

– Анжела, будь добра, сходи к машинисткам, приведи-ка сюда нашего гостя. Может, с ним разговор пойдет легче?

Иван Сергеевич оказался прав. Появление Волкова младшего моментально остудило пыл его не в меру горячего брата. Алексей расслабился, закрыл глаза, собрал свою волю в кулак, и после этого спросил:

– Что он сделал?

– Кто? – удивился его вопросу младший брат, шокированный беспорядком и незавидным положением Алексея.

Капитан Романович, возвращаясь из машбюро, где ее атаковали расспросами машинистки-поклонницы, застала лишь завершающую стадию реакции рок-звезды на притеснение собственного ближайшего родственника. Судя по всему, Алексей все же снова исхитрился вырваться из захвата и, наверное, не без помощи Андрея.

В данный момент, ценой общих усилий личного состава оперштаба, оба брата Волковы были надежно зафиксированы, а подполковник Ловчиц вытирал собственную свежую кровь уже с разорванной ушной раковины, которая еще со времен занятий борьбой и без того у него выглядела, как раздавленный пельмень.

Несмотря на это ранение, руководитель спецоперации «Аркан» светился улыбкой. Вскоре его и вовсе прорвало на нездоровый смех. Что-то около минуты он сидел на стуле и смеялся, держась за разорванное ухо, простреливаемый недоуменными взглядами присутствующих.