Багровая связь

Скоро, когда весь мир перейдет исключительно на цифровую передачу информации, такие библиотеки будут только у истинных ценителей. И нам с Кириллом это очень льстило.

Ближе к десяти вечера мы оба начали зевать и, заметив это, засмеялись.

– Стареем мы с тобой.

– Да уж. Где те времена, когда мы только познакомились и могли общаться всю ночь напролет? И сна не было ни в одном глазу.

– Боже, как давно это было… – пропела я.

– Помнит только мутной реки вода, – подхватил Кирилл.

– Время, когда радость меня любила…

– Больше не вернуть ни за что, никогда.

Весь путь домой мы запевали Никольского. Я обожала, когда Кирилл пел вместе со мной. Хорошо, что в плане музыки наши вкусы практически идентичны. Все же мне с ним сильно повезло. Мне даже казалось иногда, что я недостойна такого человека.

Вернувшись домой, мы первым делом проведали Джакса. Ему было гораздо лучше, пес даже вылез из лежанки и перемещался по квартире вслед за нами, доверительно заглядывая в глаза.

Мы быстро умылись и переоделись в спальное. Прежде чем разбирать пакет, я еще раз зашла в комнату, где на пустом столе одиноко стоял мой подарок. Скоро я тобой займусь, пообещала я печатной машинке, надеюсь, скоро я выберусь и займусь тобой. Когда я вышла из комнаты, Кирилл уже сидел в кресле в одних шортах и держал пакет на коленях, демонстративно засовывая в него руку. Джакс расположился у его ног.

– Ах ты, нахал, как ты посмел без меня? – подбежала я.

Кирилл усадил меня себе на колени и поцеловал в щеку.

– Я решил все подготовить, пока вы там ворковали.

– Мы?

– Ты и твой подарок.

– Ну ладно, доставай уже.

Кирилл погрузил руку в бумажный пакет, как фокусник в шляпу, и вытащил небольшую дряхлую книгу.

– Осторожнее, очень старая.

– Вижу. Ничего себе. Лем. Это издание очень редкое.

– А ты год посмотри, – самодовольно заявила я.

Кирилл перевернул замысловатую обложку с изображением океана, из которого произрастали черты лица девушки.

Все было в черно-коричневых тонах на бежевом фоне. Позади головы висели три планеты разного размера.

– Станислав Лем, – прочел Кир. – «Солярис», «Эдем». Перевод с польского Брусникина. Издательство «Мир», Москва, 1973 год.

– Год рождения моих родителей. Представляешь?

– Она разваливается на части. Но она чудесна. Один рубль двадцать одна копейка. Подумать только.

Я забрала у Кирилла книгу и прочла аннотацию вслух.