Забег на невидимые дистанции

Отто не спал, беспокойно ворочаясь в кровати (плюс ко всему жутко хотелось есть из-за пропущенного ужина и пережитого стресса) и отчетливо слышал, как хлопнула дверь, а затем зазвучал без остановки приглушенный и взволнованный голос мамы. Иногда он прерывался, и мальчик мог услышать низкое усталое папино «угу», звучало оно так, как если бы звук умел становиться туманом – таким расплывчатым казался голос отца по сравнению с резкими и четкими интонациями матери.

Отто не обманывался, ведь даже отцовское «угу», сказанное раза четыре, выглядело вполне угрожающе.

Его затрясло, а Ханна уже провалилась в сон, упустив возможность позлорадствовать над его страхом и насладиться «воздаянием за грехи». Отец зашел в комнату минут через двадцать (сначала душ, а уж потом все остальное, железное правило), но Отто показалось, что прошла целая вечность. Ожидать его шагов по лестнице, дрожа под одеялом, было пыткой.

Мужчина прикрыл дверь и не стал включать свет, довольствуясь уличными фонарями.

Он догадался, что дочка уже спит, по звуку ее дыхания, а вот блеск слез в глазах сына был виден даже в полутьме. Стараясь не шуметь, папа сел на край кровати и заговорил достаточно тихо, чтобы не разбудить Ханну, но и достаточно угрожающе, чтобы сын ощутил его истинное настроение.

– Две недели без телевизора и видеоигр. Не завидую тебе, приятель. Неужели оно того стоило? Если я еще раз услышу что-то о стройках, заброшенных зданиях и так далее, срок увеличится до полугода.

Ты это уяснил?

Мальчик кивнул, наблюдая, как частицы света играют на темном лице отца. Низкий грудной голос продолжил:

– И раз уж ты решил прогулять именно математику, до конца учебного года будешь посещать дополнительные занятия дважды в неделю. Не советую выражать возмущение. Запомни, сын: за все приходится уплачивать подходящую цену. В этом, на самом деле, и заключается свобода выбора. Точнее, ее побочный эффект. Ты поймешь, когда станешь немного старше.

Отто молчал, переваривая информацию. Отец задумался, затем шевельнулся и вновь заговорил:

– Пойми, мы с мамой растим вас не для того, чтобы вы угробили себя где-нибудь, где вас даже не найдут, просто потому что вам весело рисковать. Вы для этого еще слишком малы.

У Отто возникло ощущение, что отец говорит о нем и о Нине как о брате и сестре, а Ханна, которая ведет себя прилежно, здесь совсем не при чем. Странное это было ощущение.