Забег на невидимые дистанции

Иногда он ощущал себя именно таким животным, это ему не нравилось.

Сдерживая бешенство глубоко внутри себя (освобождение никогда не приносило ничего хорошего), мальчик мечтал остаться наедине со своими мыслями. Но каждый день ему этого не позволяли, а ведь он так любил тишину, что готов был ради нее даже ударить девочку. Если так продолжится, наступит день, когда он не удержит себя в руках. Его злость кажется им забавной, ведь их много, а он один, к тому же девочек бить нельзя, а по ним видно, что их никогда не били, поэтому и ведут себя так вызывающе.

Почему все они считают его не тем человеком, каким он себя знает, а кем-то другим, опасным лишь в теории, на деле же предсказуемым, как пес на поводке? Этот вопрос не давал ему покоя.

А началось все практически сразу после того, как он вступил в местную хоккейную лигу и стал играть за сборную школы Саутбери. Нелюдимый и неразговорчивый мальчик, прежде не вызывающий интереса у социума, в котором функционировал словно бы тайно от всех, за короткий срок стал популярным, – стоило надеть форму, встать на лед и показать, на что способен.

Благодаря жесткой игре и агрессивной тактике он буквально за полгода стал лучшим бомбардиром лиги в своей возрастной категории, как будто был рожден для этого.

Мало кто добивался подобных результатов в тринадцать лет, поэтому его и заметили. У мальчика имелась своя методика нападения, при которой он почти не нуждался в помощи других игроков. Действовать в группе он не умел, оставаясь в этом собой, – единоличным и угрюмым маленьким отшельником, зато на поле двигался так уверенно и слаженно, что тренер говорил всем: «Этот мальчик родился в коньках, ставлю все свои оставшиеся зубы, он добьется больших успехов».

Основная причина, по которой ему нравилось играть в хоккей, это безграничная возможность выплеснуть негативные эмоции, которые имели свойство накапливаться и отравлять ему жизнь. С помощью тренировок мальчик приобретал опустошенность и умиротворенность, пусть и ненадолго. За полгода игры в рамках своей тактики он сломал определенное количество костей, а также потенциальных карьер (некоторые травмы исключали перспективу дальнейших занятий спортом), и никогда не ощущал угрызений совести относительно этой темы.

Напротив, он упивался безнаказанностью в вымещении собственного гнева на арене. Правила игры оправдывали его: на льду рисковал каждый, включая его самого.

Решение вступить в лигу было замечательным, оно изменило его не очень-то радостную жизнь к лучшему.