Падает снег

Пожалуй, она так и не поняла, что я даже не обижалась. Я просто отстранилась куда-то далеко от этого конфликта, как улитка в раковину, потому что не ощущала ни вины, ни желания в чем-то оправдываться. Такие мелочи меня не интересовали, особенно на фоне основных переживаний. Да что там, на фоне них даже мировой кризис казался мелочью. Хотя это субъективизм, конечно. Но для меня номинирование явлений не меняет их сути.

Все по-прежнему. Где жизнь, где радость? Где хотя бы реакции на происходящее вокруг? Где взаимодействие с людьми, да хоть с кем-нибудь, кроме своей памяти? Все машинально, все на автомате, а я – полностью углубилась в себя, замкнулась и в одиночку переживаю свое горе, глубина которого никому недоступна, никому невидима.

Нет, все же, то, что она извинилась передо мной сама – чудо из чудес, которого я точно никак не ждала. Я полагала, что дальше наши отношения перейдут в режим открытой конфронтации, но все кончилось непредсказуемо… неожиданно благополучно. Может быть, если отстраниться от главной беды, она решится тем же путем? Смешно и подумать.

Да и не смогу я. Слишком эта заноза болючая. Как вытаскивать глубоко сидящий в теле раненого нож – только навредишь.

III. Гадость

Я не выхожу на улицу – там очень много снега и слишком красиво. А еще сегодня у меня выходной.

Как невыносимо гадко. Гадко, гадко. Смотреть на чужую радость было бы приятно, если бы она была настоящей, а не такой же фальшивкой, как моя улыбка. К соседке приходит ее парень, но я-то вижу, что они вместе не потому, что между ними нерушимая связь, а неизвестно почему.

Они друг другу улыбаются, гладят друг друга, целуются, не понимая, зачем – так, просто, потому что это принято между влюбленными. Они друг друга даже не понимают. Как они могут быть вместе? И главное – зачем? Гадко. Как двое глухонемых, старающихся опознать друг друга. Этим двоим просто весело вместе, не более того. У них не кружится голова от одного запаха любимого человека, у них не подкашиваются ноги и сердце не выпрыгивает при встрече, у них от прикосновений к коже друг друга не происходит ничего – ни в глазах, ни в сердце, нигде.

Они даже не смотрят друг на друга, когда находятся рядом. Не думаю, что это любовь. Оттого мне так противно наблюдать за их псевдочувствами.

Неправильно, – шепчу я себе. Так быть не должно. Не должно-о. Уж лучше быть ни с кем, чем вместе с кем попало. Да еще и гордиться этим. Их «любовь» – оскорбление любому мало-мальски здравомыслящему человеку.