Черный венок

И вообще, говорит, нехорошие здесь места… Или вот Ангелина, москвичка… Не видели ее? Такая фу-ты ну-ты, темноволосая, в халате. Ходит тут, ногами сверкает. А самой уже лет-то!

– В халате? – оживился Марк. – С пионами? Красивая такая?

– Как корова сивая, – буркнула Марья Петровна, молниеносным жестом поправив химические кудряшки. – Чего ж в ней хорошего? Кожа да кости!

– Так что с ней случилось? – перебил он. – Да, мы ее встретили. Она девочку искала, Дашу.

– Девка у нее та еще! – сжала губы Марья Петровна.

 – Двенадцать лет, а смотрит как взрослая. И непонятно, что на уме. Ушла утром гулять, а Линка истерику устроила: пропала, мол, дочка, милицию мне, службу спасения! Мы с участковым нашим только пальцем у виска покрутили… Хотя от Ангелины и не того можно ожидать. По ней сразу видно, что немножечко того…

– А в каком доме она живет?

– А что? – подозрительно прищурилась Марья Петровна. – Она не хозяйка, снимает на лето. Если хотите остаться, давайте ко мне. Отдельная комната, печка.

Душ, правда на улице, но сейчас же жара.

– А что… – задумался вдруг Марк, посмотрев на часы. – Уже половина седьмого… Мы могли бы докупить вина… Мы пикник хотели устроить.

– Я вам домашнего вина продам, земляничного, – оживилась Марья Петровна. – Вы не пожалеете. И место вам покажу, где можно огонь развести. Чистое поле, кругом ни души, звезды над головой, река рядом, лес!

– Ладно, – решился Марк, – готовьте комнату. Я пойду за своей девушкой.

Глава 4

1918 год. Петроград

К холодам у Хунсага и Митеньки появился дом – они нашли пустующий флигелек в относительно спокойном районе Петрограда, куда почти не добиралась сошедшая с ума от ощущения собственного величия матросня и прочая мутноглазая шваль.

Митенька почему-то боялся спросить, как именно Хунсагу удалось выследить такое уютное и почти теплое (во флигельке стояла печка и даже имелся некоторый запас дров, что считалось почти роскошью) место.

Однажды утром, еще осенью, когда они ютились во дворе, на одеялах, Хунсаг оставил его одного, уйдя со словами:

– Холодает, нам пора переезжать.

И я должен найти жилье, где мы пересидим ближайшие месяцы. И где ты встретишь весну.

– Я? – насторожился Митя. – Я один?

– Да, – спокойно подтвердил его наставник. – Потому что к весне меня уже не будет. Ты должен уже сейчас все время об этом помнить. И учиться выживать без меня.

Мите стало страшно – пожалуй, даже страшнее, чем в те дни, когда умирала его мать.