В стране чайных чашек

– Правда, – кивнула она, стараясь совладать еще с одним приступом вины. Не глядя на мужа, который продолжал лущить фисташки, она поставила на пол сумочку. Ничего не случилось, твердила она себе. Просто на курсах в подвале библиотеки, где преподавала нервная женщина, которая не умела и не хотела гладить одежду, ей улыбнулся незнакомый мужчина среднего возраста. Что тут такого? Дария, однако, не могла лгать себе. Когда она увидела эту улыбку, ее выступающий живот сам собой втянулся, кожа сделалась упругой, мышцы ног снова стали эластичными, как в молодости, а боль в колене исчезла как не бывало.

Ей даже не понадобились очки для чтения, чтобы разобрать таблицу на экране его ноутбука. Ее больше не трогало то, как насмешливо Мина закатывала глаза каждый раз, когда она пыталась «учить ее жизни». Казалось, что и неотступная тоска по матери, убитой на тегеранском базаре случайной бомбой, стала не такой острой, как раньше, и на несколько коротких мгновений Дария снова стала собой прежней – юной и беспечной студенткой, которая, стоя на вершине одного из тегеранских холмов, беззаботно смеялась просто потому, что чувствовала себя свободной.

Свободной, как птицы в поднебесье.

Свободной, как горный ветер.

– Значит, тебе понравилось, Дария-джан? – снова спросил Парвиз.

– Да, – коротко ответила она.

– А подробнее?

– Что именно тебя интересует?

– Студенты, преподаватель, обстановка… Что понравилось тебе больше всего?

Дария распустила волосы и тряхнула головой.

– Знаешь, они надели на ножки стульев теннисные мячики!

– Теннисные мячики?

– Ну да.

Парвиз замер, не донеся до рта очередной орех. Казалось, он размышляет над ее словами, и это позволило Дарие подготовиться к новым вопросам. Прежде чем муж сообразил, что к чему, она опередила его, сказав:

– Так ножки стульев не скребут по полу, когда их двигают.

Парвиз кивнул как человек, которого осенило, потом забросил фисташку в рот и несколько раз хлопнул в ладоши.

– Гениально! – воскликнул он. – Хотелось бы мне знать, что они еще придумают.

Хлопок в ладоши, словно щелчок пальцами, который используют гипнотизеры, вернул Дарию к действительности – в ее дом в Квинсе. Исчез полутемный подвальный читальный зал, исчезли металлические стулья с теннисными мячами на ножках, исчезла клетчатая рубаха и авторучка, которую протягивал ей преподаватель музыки, и даже его улыбка растаяла в полутьме позднего вечера. Снова заныло колено, и Дария почувствовала себя очень, очень усталой.