Дорога домой

Кровать стояла у окна, из которого открывался вид на лес и было частично видно улицу с парковкой занятой побелевшими от инея разношерстными машинами.

Тёмно–синие занавески были плотно задвинуты. Солнце уже начинало подтягиваться к горизонту и на улице становилось светлее. Тонкие пальцы слегка раздвинули шторы.

Взгляд холодных глаз устремился в окно. С кровати было видно только небо, но погоду можно было определить безошибочно. Редкий снег, пасмурно, ветер. Весна только началась. Но не обычная весна, а северная, ледяная, суровая и снежная.

В начале марта не было даже намёка на тепло. Тихий стук в дверь заставил глаза – льдинки обратиться к источнику звука.

– Айно, доброе утро. Ты проснулась? –дверь комнаты приоткрылась и в проёме показалось морщинистое лицо пожилой женщины.

–Да.

–Я тебе уже налила чай, давай–ка подымайся.

– Спасибо. Сейчас встану.

Голос был бесцветный, как и его обладательница. Айно села в постели. Минуту она сидела и смотрела на свои колени.

Сон никак не уходил. Чувство заторможенности раздражало, как и серость вокруг.

Нашарив на столе, стоящем, возле кровати, резинку, она собрала длинные, пшеничные волосы в хвост и с трудом поднялась с постели. Разогнуться полностью ей было тяжело, и она замерла на несколько секунд, оперевшись на стул. Потом, подобрала упавший со спинки, серый шерстяной халат и надела его, туго затянув пояс. В комнате и квартире царил полумрак. Айно чуть прихрамывая дошла до ванной, и включила в ней свет.

Тут же в большом зеркале над раковиной появилась молодая женщина. Лицо её было совершенно обыкновенным. Светлые волосы, брови и ресницы явно указывали на северные крови. Холодно–голубые, как небо на рассвете, глаза смотрели на лицо со смесью волнения и недовольства. Так человек смотрит на какую–то болячку, которую обнаружил у себя внезапно, пытаясь рассмотреть и понять, что это и почему оно возникло, одновременно испытывая недовольство и опасение.

«Кто это?»

Ледяная вода привела Айно в чувство, и она взбодрилась. В кухне, на столе её уже ждал чай с брусникой и бутерброды. Шаркая тапками по неровному полу, покрытому серым затёртым линолеумом, она побрела к столу и села за него. Еда казалась ей безвкусной, а время тянулось мучительно медленно. Из глубины квартиры приглушенно звучало радио несмотря на ранний час.

Маленькая кухня выглядела пустой. Уюта в ней не было.