Там, за запретной дверью… Книга 2. Семь заклинаний обратного зла

 – Как понятно из названия, зона частенько перемещается, и внешний вид здания Штаба все время разный, соответственно той или иной зоне. Когда я была в Штабе в последний раз, это было здание цирка на проспекте Вернадского.

– А почему мы стоим? – спросил Иоанн.

– Ждем, – пожала плечами мама. – Должна выйти билетерша.

– Билетерша?! Зачем?

– Ну как, зачем? Проверить билеты, в смысле, пропуск. Если бы это был не кинотеатр, а, к примеру, бизнес-центр, то вышел бы охранник. А в магазине нужно было бы предъявить чек, ну, или талон к врачу, если бы это была поликлиника.

Понятен принцип? И хоть Хранительницу все прекрасно знают в лицо, в целях безопасности требуется что-то предъявить. В Чили был случай попытки незаконного проникновения: беглый преступник, маг-метаморф, приняв мой облик, не смог предъявить пропуск…

– А если бы ты просто про пропуск забыла? Кстати, как того метаморфа вычислили, в чем заподозрили?

– По мелочи: у него родинка над губой была не слева, а справа. А еще, смешно просто, его «спалили» темные волосы на руках.

А вот и Сима!

Из одной двери вышла полненькая тетушка, крашенная под блондинку, в бордовом трикотажном костюме, и мама с сыном поспешили к зданию.

– Добро пожаловать, госпожа Хранительница! – заулыбалась «билетерша», отрывая корешки от голубых билетов, отпечатанных на довольно дешевой и некачественной бумаге. – Это ваш сынок?

– Здравствуйте, Симона Андреевна, – отозвалась Рейна. – Да, знакомьтесь: это мой сын, Иоанн Зарецкий. Надеюсь, наше опоздание не доставило никому лишних хлопот?

– Ну что вы, что вы, госпожа Рейна! – замахала пухлыми ручками Симона.

 – Проходите, прошу вас.

Иоанн с мамой оказались в слабо освещенном фойе кинотеатра, но после темной улицы им показалось, что там очень даже светло.

– Куда теперь? – спросил Ио.

– Как куда? – удивилась Рейна. – Мы же в кинотеатре, значит, в зал.

Двери открылись сами собой, и Иоанн словно вновь оказался в кинозале провинциального городка, в котором он провел большую часть своей прежней жизни.

Тот же приглушенный свет множества маленьких лампочек на потолке, те же сидения, обитые потертым и засаленным «бархатом», тот же особый запах в помещении и огромный белый экран на сцене. Хотя, экрана-то как раз и не было, а посередине сцены возвышалась бело-желтая тумба с красной кнопкой наверху.

Рейна с мальчиком поднялись на сцену, и Ио только сейчас заметил рядом с тумбой еще одну тетушку, по виду – близняшку Симоны Андреевны.