Пернатый оберег

Напрасно понадеялась на якобы намагиченного петуха с его будто бы наведенными колдовскими способностями и на Гену Цаплина. Нужно было, не мудрствуя лукаво, точно выполнять предписание колдуньи: отрубить голову петуху и сделать последний и решительный отворот Додику, а заодно и его папаше. Чтобы семейка Табуновых, которая была в Разнесенске всем, разом стала никем. Но не все потеряно. Сегодня же вечером вместе с Титикакой начнем окроплять петушиной кровью и колоть иглами ритуальные куклы обоих Табуновых, и я уверена, что эта наисильнейшая вудистская порча подействует в положительном смысле, то есть наведет на них какую-нибудь тяжелую болезнь, вроде свиного гриппа.

А мы, пока Табуновы истекают соплями, успеем убежать в Сингапур. Ты же, петух-обманщик, доживаешь последние часы своей никчемной жизни! Такой ужасной угрозой завершила Дуня свои размышления.

В ту же секунду непознанные наукой флюиды, а может, такие же непознанные волны, источаемые воспаленным от страха Дуниным мозгом, долетели до Разнесенска и пронзили федотовский сарай, где после трудов супружеских праведных на насесте среди ублаготворенных хохлаток мирно дремал несправедливо обруганный Дуней магический петух.

Разбуженный Дуниными флюидами, Петя вдруг встрепенулся, испуганно оглянулся, захлопал крыльями и ответил Дуне мощнейшим потоком колдовских флюидов, а может, не флюидов, а опять же непознанных наукой, но явно магических волновых субстанций. Во всяком случае, Гена Цаплин, хранивший мрачное молчание и пребывавший как бы в траурной прострации, внезапно очнулся, потер ладонью лоб, поглядел на Дуню сначала недоумевающим, а потом жалостливым взглядом, обнял отчаявшуюся девушку за плечи и ласково сказал:

– Успокойся, пусть наша служба безопасности отказалась решать твои проблемы, это сделаю я сам.

«Нет, петух-то, пожалуй, все-таки намагничен, то есть намагичен, – подумала Дуня, – нельзя его резать».

– Но тебе придется сегодня поехать ко мне в гости, и необходимо остаться со мной дня на два, на три.

Надеюсь, нам не будет тесно вдвоем в моей комнате.

«Понятно, – горько усмехнулась про себя Дуня, – все вы, мужчины, такие… Нет чтобы сделать для девушки что-то бескорыстно. Куда там – ничего бесплатно! Только дашь на дашь… – Но тут же Геннадия и оправдала: – Кто в наше время вообще что-нибудь станет делать за так? Никуда не денешься – рыночное общество! И потом… В Гену я, конечно, не влюблена, но он мне и не противен, даже нравится.