Обмелевшие реки

023

Больше Никите нечего делать в поселке лесовиков. Все что можно узнать, узнал. Всё что возможно выспросить, выспросил. И то, что отец действительно заходил. И то, что он так же расспрашивал о сохти. И то, что мир сохти, очевидно, и есть та самая загадочная Счастливая Страна, о которой грезил отец. Молодой охотник отправился к Сокум и сообщил о своем решении искать обиталище подземных людей. Аина качала головой. Было видно, что она на самом деле думает об этом предприятии. Но и понимала, что отговаривать Никиту бесполезно.

Он не дитя, взрослый человек – сам отвечает за себя.

– Иди, коль решил. Может действительно Накта-Уму помощь какая нужна. Найдешь, скажи, он всегда желанный гость у нас. Захочет остаться, примем как своего. Только дам тебе в дорогу проводника. А то, пожалуй, двух. Покажут путь.

Никита принялся было отнекиваться, но Сакум отмахнулась, заявив, что и обсуждать здесь нечего, вслед за тем кликнула двух охотников – приятеля Никиты, Касэм-Вая и уже почти пожилого, но еще крепкого и улыбчивого Йогера.

– Часто, однако, Нарпу-Нёр ходил. Горы знает как своё стойбище, – сообщила Аина.

Широкое морщинистое лицо Йогера, обрамленное коротенькой седой бородкой и реденькими усиками рассыпалось в польщенной улыбке. И так узкие глаза его совсем скрылись в прищуре.

Никита давно заметил, что Сакум вообще скупа на похвалы соплеменникам и если уж кого похвалит, то, значит, действительно достоин того.

024

Туземцы знали о цели путешествия и, очевидно, так же не одобряли её.

Да и заметно, что побаиваются. Однако им даже в голову не пришло отказаться. По пути, смирившись с ниспосланным судьбой испытанием, на первом же ночном привале, не утерпев, стали рассказывать о том, что сами слыхали о полусказочных сохти.

– Вот моя бабка сказывала, – начал словоохотливый, жизнерадостный Йогер, проведя рукой по редкой и коротенькой, как у большинства лесовиков бороденке, – что её бабка была из народа юраки. Совсем девчонкой ещё её отдали замуж за одного охотника в наше стойбище.

А жили мы раньше совсем в другом месте, у совсем другой реки. Такой большой, что, говорят, и берега другого не различить. Дна не достать. Как ветер задует, волны больше вот твоего роста поднимались. Но и рыбина зато там, говорят, ловилась… – Йогер закатил глаза, – Так вот, эта баба-юраки сказывала, что в её родном стойбище некогда, еще ее самой-то и на свете не было, жил парень. Охотник не охотник, рыбак не рыбак, а так, пастух.