Декабристы. Перезагрузка. Книга первая

– Ваше сиятельство, к вам изволил пожаловать проситель …

– Пускай обождет, мы с Павлом Львовичем ещё не закончили …

Секретарь понизил громкость, почти зашептал:

– Это Головин Иван Михайлович

– Знакомое имя, – после секундной заминки вновь раздался голос Хованского.

– Уж не американский ли это писатель? – послышался приятный баритон, вероятно того самого, некоего Павла Львовича,

– Так точно-с, он самый.

– О-о!.. Немедля зови его сюда! Действительно, слышал про него от своего зятя Юрия Александровича.

Зятюшка мой, как ты Павел Львович наверняка знаешь, не столько сенатствует, сколько находится в расположении вдовствующей императрицы Марии Федоровны в качестве секретаря. А там, в этом бабском царстве …

Заслышав быстро приближающиеся шаги клерка, дабы самого себя не скомпрометировать подслушиванием, я отпрянул подальше от двери, придав своему лицу расслабленный, даже скучающий вид.

– Его сиятельство князь Александр Николаевич Хованский, и гость князя, его превосходительство барон Павел Львович Шиллинг соблаговолили вас принять, милости просим … – секретарь нараспашку раскрыл дверь, и, дождавшись пока я войду, плотно её прикрыл.

Не успел я толком осмотреться, как моя рука была заключена в крепкое рукопожатие.

– Приятно познакомиться, Иван Михайлович. Позвольте засвидетельствовать вам и вашему великолепному литературному творчеству моё глубочайшее почтение!

Передо мной во всей красе предстал Шиллинг Павел Львович – человек небольшого роста и необыкновенной толщины, весьма походил на собственные книжные изображения.

Он скромно представился как востоковед, литограф, открывший первую в России литографскую мастерскую при Коллегии иностранных дел, приспособив её для нужд картографии. Сообщил также о том, что знаком и даже дружен с Пушкиным А.С.

Шиллинг продолжал свой рассказ, а я размышлял, стоит ли иметь дело, общее дело, с этим человеком. Продолжало меня смущать то обстоятельство, что Шиллинг, будучи с русскими войсками в Париже вступил в масонскую ложу, затем, до 1816 года, был членом петербургской ложи «Петра к истине».

Хотя с другой стороны, сейчас масонов хватает не только среди ученых, но и офицеров – будущих декабристов. С этой многочисленной братией разобраться быстро и просто не получится даже монархам, а мне, в моем нынешнем положении, наверное, остается лишь молча принимать существующие правила игры.

К тому же, насколько мне было известно, создание литографии для МИДа было лишь внешней частью работы Шиллинга.