Тринадцать странных рассказов. Сборник фантастики

Единый современный мир не мог допустить подобного неравенства.

В то время мне было девятнадцать, я был самым обычным парнем. Наша семья занималась рекламой, и отец прочил меня в свои приемники. Я весьма был доволен своей жизнью, а если и задумывался о чем-то большем, то, как говорил отец, «всю эту дурь из головы можно было выбить еще большей работой». В этом обществе не принято было мечтать.

Я узнал про эту программу из новостей, да что там – про нее говорили в каждом доме. Только обычному человеку не дело было занимать много времени на эти бессмысленные разговоры.

В этом обществе не принято было и бездельничать, и размышлять на эти темы.

Знаешь, не могу сейчас представить себя в том времени. Слишком много всего прошло. Вернее, даже изменилось. И все благодаря ему. Но обо всем по-порядку.

Это было осенним поздним днем. А ведь я и представить не мог, что он станет одним из последних. Именно тех, которые вошли в привычную колею еще до моего рождения. В моем мире было слишком много запретов, слишком на многое нам говорили – «Это не правильно, это не принято!».

В итоге дошло до того, что не приемлемым стало думать. Еще бы – «высшие» единицы думали за всех. Так было выгоднее. Так было проще.

Что касалось всего остального общества, оно пребывало в полной уверенности светлого будущего, механически совершая движения от дома до работы, решая каждодневные проблемы…

Этой же единицей был и я. Одним из многих, одним из массы. Мне это нравилось? Не думаю! Ведь я и не думал.

Я не помню точные события того дня. Помню лишь мелкий моросящий дождь. Он был холодный и не приятный. Я засунул руки поглубже в карманы своей куртки, только это не спасало. И я заспешил, как мог, домой после учебы.

Дойдя почти до своего дома, я ненадолго остановился. Яркий рекламный щит явно выделялся из всего серого окружения. Это была реклама компании, которой владел мой отец. В голове мелькнула быстрая мысль – что-то вроде гордости за наше семейной дело, но я зашагал дальше.

Уже придя домой, я обнаружил пропажу бумажника.

«Чертова рассеянность, – досада быстро завладела мной, – стоит ли говорить отцу?»

Я знал – он должен придти примерно в это время. Он был пунктуален. Не менее строг. И не терпел ошибок. Именно так. Как и мне следовало ждать своего наказания.

Минуту спустя раздался звонок в дверь. Какого же было мое удивление, когда на пороге я увидел парнишку лет семнадцати.