Рубеж апокалипсиса. Часть 3. Исход

Видимых признаков приближения большой беды пока еще не наблюдалось, однако Андрей знал, что не самые приятные перемены уже на подходе и скоро такой цвет неба станет для жителей планеты недоступной роскошью.

* * *

– Судя по запаху, ты что-то сварганил из остатков картошки, – Шевченко на секунду задержался возле открытой двери и громко чихнул. Ошметки бетонной пыли на одежде мгновенно отреагировали на это и на пару секунд создали вокруг пришедшего мутную и почти непроницаемую для глаз серую ауру.

Мужчина чихнул еще раз и принялся виновато отряхиваться прямо в подъезде.

– Может, ты лучше это на улице сделаешь? – Андрей наполовину прикрыл входную дверь, чтобы пыль не летела внутрь квартиры.

– Да я всю дорогу до дома себя обхлопывал, прохожие даже подозрительно косились, думали, наверно, что я какой-нибудь мазохист-одиночка, – Саша перестал лупцевать свою одежду и, отодвинув друга в сторону, протиснулся внутрь. – Лучше я прямо в коридоре все с себя сброшу, эта пыль, похоже, впиталась в ткань навсегда, так просто от нее не избавишься.

– Хорошее решение! – Юрьев посторонился, освободив пришедшему пространство. Со стороны кухни за их маневрами внимательно наблюдали две пушистые мордочки, но как только раздался громкий шелест снимаемых вещей, рыжая физиономия моментально исчезла – Каспер совершенно не любил громкий шум и старался прятаться от него любыми доступными методами.

– Мне в этих шмотках ни в коем случае нельзя под дождь попадать, – Шевченко старался аккуратно избавляться от вещей.

 – Цементная пыль схватится, и я превращусь в неподвижный памятник самому себе.

– Главное – в этот момент занять правильное положение, а то застынешь в неприличной позе, и даже голуби над тобой ржать будут, – Юрьев закрыл входную дверь и направился в сторону кухни, оставив раздевающегося и продолжающего источать клубы серой пыли друга в гордом одиночестве.

– Сегодняшний день выдался каким-то особенно трудным! – когда за обеденным столом собрались все, Женя первая решила поделиться впечатлениями прошедшего дня.

 – Трудным не с физической точки зрения, тут как раз все, как обычно. День был эмоционально тяжелым, хотя и в другие дни особых поводов для радости тоже нет.

– Что случилось? – Шевченко не донес до рта вилку с жареной картошкой и вопросительно взглянул на подругу. Марина продолжала ужин как ни в чем не бывало: то, что хотела поведать Женя, она уже знала.