Достань меня

Ночью – чтобы сгреб в охапку и не отпускал… Вот и как в себе разобраться?

– Рит, настоящая химия сама себя не выучит, а вы и без меня нахимичите что-нибудь. Вот скажи, что ты к нему чувствуешь? Кроме раздражения, разумеется.

– Святые ежики! Ничего не понимаю.

– Рыжова? – подозрительно скосив глаза на подругу, спросила Катя. – Ты чего так вылупилась на него? В учебник бы так смотрела, а не на Женечку.

– Кать, а он красивый.

Катерина с треском захлопнула книгу.

– Новость года подъехала, честное слово.

Рит, ты с какой планеты вообще? Первый-первый, я второй, земля вызывает! Ой, а что это у нас щёчки покраснели?

Рита с удовольствием отвернулась бы от подруги, чтобы скрыть все более заметное смущение.

– Ууу, ну и дела, – Катя не могла подобрать слов, чтобы описать словами истину, открывшуюся ей в этот момент. – Все понятно, Рыжова. Тебе хана.

В четверг, перед очередным уроком истории, класс не на шутку волновался. Было пройдено уже несколько тем, и Виталина Сергеевна обещала провести тест.

Добрая и понимающая по первым впечатлениям учительница вполне могла оказаться грозной фурией во время проверки знаний, и ребята срочно делали спасительные шпаргалки. Благодаря новому учителю предмет как-то сразу стал интереснее, но большинству история все равно давалась тяжело – трудно было выучить даты, имена, построить логические цепочки между событиями.

Рита переживала не за результаты теста, а за соревнования, ждущие её на выходных. Проигрывать не хотелось, но последние тренировки проходили не самым блестящим образом, и тренер заставлял девочку бегать едва ли не до потери пульса.

Всегда собранная атлетка немного дала волю эмоциям, а в спорте это мешало. Рита все понимала, только вот никак не могла сосредоточиться. Не о том она думала, о чем стоило бы. Совсем не о том.

Закопавшись в своих мыслях, она вышла в коридор, потому что смотреть на синхронно обалдевших одноклассников сил уже не было.

Людей рядом с кабинетом почти не оказалось, а в конце коридора возле окна стоял Женя, с отрешенным видом листавший что-то в телефоне.

Рита уверенно направилась к нему.

Она, в здравом уме, сама шла к Ковалевскому! После его признания они больше не обсуждали тему чувств, хотя общались каждый день и в школе, и вечерами. Рита совершенно запуталась, что она ощущает, находясь рядом с ним каждый день. Признаваться себе в том, что уже смутно засело на краешке подсознания, было страшно, гораздо страшнее даже, чем проиграть забег.