Два часа весны

После секундных размышлений она спрашивает:

– Вам не холодно в одной рубашке?

– Мне – нет. А вам не холодно с голыми ногами?

– Мои ноги не голые! И почему вы вообще на них смотрите?

– Потому что вы хотите, чтобы я на них смотрел.

– Это неправда! – возмущается она, резко откидываясь на спинку стула. Кажется, эта девочка не очень готова честно признаться себе в том, что вообще она творит.

– Всего хорошего, Абрамова, – встаю, прихватив с собой почти пустой стаканчик. Спиной чувствую взгляд, который посылают мне вдогонку.

Взгляд, способный убивать. Борюсь с желанием обернуться, чтобы оценить выражение лица, с которым я ее оставил, но оборачиваться нельзя. Не стоит.

Черт, скажите, что я делаю вообще?

* строчка из «Горе от ума» А. С. Грибоедова

Глава 8

Диана

Я каждый раз теперь должна оставаться после разговора с ним в непонятках?

Почему вообще он разговаривает со мной? Я же явно кажусь ему странной. Но он сам задаёт какие-то вопросы, сам рассказывает о чем-то.

Зачем ему вообще откровенничать со мной? Говорить со мной о своём детстве, о своих родителях?

Как его изгнать из мыслей, а? Как бы я не отнекивалась, но он скоро там прописочку оформит и въедет туда с чемоданом собственных вещей. Есть какой-то рецепт, как прекратить думать о нем? Я дура, непроходимая дура! Зачем я вырядилась так? Хотела, чтобы он пялился на меня? Ну вот, за что боролись, на то и напросились! Теперь я знаю, что идея сработала. А мне от этого легче? Нецензурные слова гуляют в голове стаями.

Мира бы ругала, конечно, но я что сделаю?

Он, твою налево, ноги мои разглядывает! Мои выставленные напоказ ноги!

Ой, Диана… Он препод! Он. Твой. Препод!

Только вот сколько лет ему… Мира говорила, двадцать семь. Может, поэтому я не могу воспринимать его слишком серьезно, как того же Смецкого, например? Да и вообще, как понять мое отношение к нему?

Fuck, не должно быть никакого отношения. Нельзя-нельзя-нельзя! И смотреть на него нельзя! В эти чертовы глаза бездонные, наглые и дерзкие, что глядят на меня, не отрываясь.

Нельзя забываться, когда он рядом сидит, и делать вид, что это все норма. Может, стоит бросить всю мою придурь и вести себя спокойнее? У всех нервы целее будут, даже у Лерочки. Да фиг с ней, с Лерочкой, – у меня!

Растираю виски, зажмуриваясь. Пытаюсь сосредоточиться на учебе, сегодня ведь ещё три пары. Вспоминаю, куда идти на следующую, и выхожу из буфета.