Два часа весны

Ловко вплетает в эти заметки свои рассуждения о жизни, и, судя по всему, пять тысяч ее подписчиков действительно ценят такую откровенность в связке с красивой, но не пафосной картинкой.

Значит, интеллектуалка под маской девочки с приветом? Я доволен, не разочаровала.

Думает, знает тысячу и один способ показать мне, что я – временное явление, недостойное ее внимания?

Зря. У меня найдётся тысяча и один способ нейтрализовать это.

Глава 3

Диана

Во сне не могу спрятаться от взгляда наглых серых глаз с кристально голубым оттенком.

От них не скрыться, как бы я не пыталась. Не вижу никакого четкого образа, не знаю, что ОН делает в моих снах, только постоянно натыкаюсь на его взгляд.

Бегу то ли по коридорам университета, то ли по Невскому проспекту – кто бы знал? Бегу от него или к нему? Кажется, даже в этой параллельной реальности меня бросает в жар от сумасшедших (и сумасшедше красивых, приходится признать) глаз.

Просыпаюсь под утро, ещё до будильника, и приподнимаюсь на кровати.

Темное небо за тонкими шторами ещё не пробивает первый проблеск весеннего дня. Ночные шторы мы с Миркой почему-то не завесили, хотя обычно делаем это. Мы и купили их сами, кстати. Полдня шатались по магазину, выбирали.

Дома, в Мурманске, полярная ночь закончилась ещё полтора месяца назад, и во время новогодних выходных, когда к маме летала, я ещё успела застать это. Я не очень люблю ночь, для меня это сложное время, когда все страхи, сомнения и глупости лезут наружу, их негде спрятать и нечем заглушить.

К счастью, в Питере полярных ночей нет, но небо серое. И сейчас, и утром будет.

Пробую ладонью лоб: нет, не заболела. А то уже подумала, что крыша поехала на фоне прошлого дня. Честно, такие сны – слишком странное для меня явление. Мне вообще очень редко что-то снится, и чаще всего это просто воспоминания, собранные в яркие картинки. А тут глаза… боже, какие же они!

– Ди, у тебя все хорошо? – спрашивает Мира.

Видимо, я разбудила ее своим перекатыванием по кровати.

– Ну вроде.

– Почему проснулась? Утром тебя не добудиться всегда, а тут подскочила. Страшный сон?

Мирка знает, что ужастиков я боюсь. На страшном квесте, куда мы ходили компанией ещё год назад, визжала громко, разве что не громче всех.

Только это не ужастик, а нечто ещё хуже.

– Мне Степашка приснился.

– Кто? – не сразу соображает подруга.

– Стефан. Который Янович.