Плохой для хорошей

Господи, какая же красивая, просто очешуеть. Детка, я бы купил рояль, чтобы ты лежала на нем в моей рубашке.

Я же не вслух это сказал?

– Мы еще не подружились с моим псом, – а вот это уже вслух.

– Недавно появился?

Да. Вчера. Ради тебя.

– Совсем недавно, – поднимаюсь, наконец, а то все еще сижу на корточках и смотрю на девочку снизу вверх. – Меня зовут Кай.

Типичная реакция – удивленный взлет брови.

– Только можно без шуток про холодное сердце?

– Я и не собиралась. Александра. Можно просто Алекса.

– А можно просто Лекс? – сразу пришло в голову. Ну, может быть, это нагло, она ведь представилась. Но я хочу вот так. Однако крошка не теряется.

– Да. А собака – Рокси. Можно просто Рокси.

Как же идеально они подходят друг другу! Эта доберманша, у которой шерсть аж переливается и блестит, и шикарная девочка с густыми черными кудрями, темными глазами и бледной кожей. Как там? Аристократическая бледность. Балдею с той картины, что сейчас вижу.

Если что, у меня в голове выстроена тактика сегодняшнего «матча».

– Давай на ты? – предлагаю Лекс и прошу лабрадора подыграть. – Ты и Рокси очень понравились моего Роберту. Прогуляемся вместе?

Брюнетка с бомбически красивым личиком соглашается, и дальше мы молча идём рядом, а собаки косятся друг на друга и пытаются смириться с тем обществом, в котором вынуждены находиться.

А теперь внимание: вопрос про мое имя.

– Почему твои родители выбрали такое имя – Кай? – на счёт «два» спрашивает Лекс.

Идеальное имя, разговорит даже молчаливую красотку.

– У меня дед – немец, и мама была только рада выбрать немецкое имя.

– Ты жил когда-нибудь в Германии? Мне интересно все, что связано с Европой, но пока была лишь в нескольких странах.

– Мы раньше часто летали туда к родственникам, но долгое время не жили.

– Немецкий знаешь?

– Посредственно, но поговорить с местными смог бы.

– Мне тяжело даются языки, – признаётся Лекс. – Я и английский с трудом учу, а другие даже начинать страшно.

Я бы поучил с тобой немецкий, малышка. Или итальянский. Или испанский… Какой ты бы захотела.

– А что хорошо дается? – сбиваю ход своих мыслей.

– Математика, – пожимает плечами, словно говорит: «я не виновата».

– Я всегда средненько ее знал. Не дебил, и это главное.

Лекс прищуривается, мол, я слишком самокритичный.