Плохой для хорошей

Неделин Виктор Леонидович, известный ресторатор, состояние которого оценивается в очень даже круглую сумму. Я погуглил. Интересно, Лексус только родилась, а ей вместо соски банановый чизкейк уже принесли?

Теперь не удивляюсь, откуда дорогие вещи и украшения. Одного не понимаю – что с характером? С таким папой и такими бабками она любому нос бы утёрла, но стать королевой тусовки не стремится.

– Марат, ты можешь хоть в другую комнату пересесть, если ты не знаешь, как решать, от этого ничего не изменится, – нравоучительным тоном сообщает мне преподша.

Педагог от Бога. Я что-то не понял, Сережка ей бабки отстегивает, чтобы она меня постоянно в тупости упрекала?

– Что конкретно у тебя не получается? – спрашивает Инесса Андреевна, и я протягиваю тетрадь через плечо, не разворачиваясь.

Просматривает и говорит:

– Александра такие задания давно решать научилась. Дорогая, помоги Марату разобраться, а я схожу водички себе налью.

Замечательно, сначала всучила задания, ничего не объясняя, а теперь ещё и бросает с Лексусом и дурацкой алгеброй.

Когда Инесса-баронесса устраняется на кухню, избушка поворачивается к Лексе передом.

– И откуда мы такие умные нарисовались?

– Марат, деловое предложение, – вместо ответа выдаёт Неделина. Папин мастер-класс? – Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя.

– Да кто тебя трогает-то?

Напрягается и смотрит как-то со злостью. Ууу, бука какая.

– Ладно, я не трогаю. Одно мне скажи, как ты в этом шарить умудряешься? Обычно парни в математике сильнее.

– Выходит, только ты и подводишь статистику, – заявляет Лекс, рассматривая мою тетрадь. – А Софья Ковалевская, если ты знаешь, кто это, – женщина.

– Думаешь, я совсем глупый? Я обществознание ещё в прошлом году на девяносто баллов решал.

– Вопрос не в баллах, Марат. Мы же не в море при шторме.

– Давай ты мне скажешь, что тут делать надо, досидим как-нибудь оставшиеся полчаса и разойдёмся с миром?

– Так мы и не сходились.

– Не умничай сильно.

– Давай я объясню, – вздохнув и отчаявшись бороться со мной, предлагает Лекс.

Не сказать, что я понимаю что-нибудь, я и не вслушиваюсь. Смотрю, как ее тоненькие пальцы, украшенные светлым маникюром на коротких ногтях, летают по клетчатому тетрадному листу и указывают на какие-то цифры и знаки. Когда двигаю стул поближе к ней и нависаю над ее плечом, Лекс настораживается. Чувствую буквально всеми фибрами своими, что ее тело напряжено запредельно, дотронься – отскочишь обратно.