Колдунья-индиго

По тому, как Новиков слушал пламенную речь Глеба, было видно, что у него чесался язык надлежащим образом прокомментировать оптимистические высказывания оратора. Он пару раз даже открывал рот, но передумывал и снова его закрывал, по-видимому, опасаясь наговорить лишнего. Но водочные пары все распирали и распирали его нутро, пока ломка болтливости не стала непреодолимой.

– Вот ответь, ты в сны веришь? – и Новиков ткнул пальцем чуть ли не в нос Глебу.

– Я? В сны? – вытаращил глаза Панов, отводя нетвердую конечность приятеля от своего лица.

 – А кого ты видел во сне? Уж не чертиков ли? – и Глеб многозначительно указал на бутылку с огненной жидкостью.

– Видел не я и не чертиков! – Новиков снова поднял руку с оттопыренным указательным пальцем, но на этот раз не тыкал им в нос собеседника, а только отрицательно покачал пальцем перед пановской физиономией. – Не чертиков, а Клеопатру в пышном царском одеянии, с короной на голове, со скипетром и державой, а из-под роскошного платья торчали ее обгорелые ребра.

И рядом с ней Брут жалобно молил: «Отомсти убийце моей любимой жены Клеопатры, отомсти погубителю пятерых наших малых детушек!»

– Клеопатра?! – Панов раскрыл глаза еще шире. – При чем здесь египетская царица? К тому же Клеопатру никто не убивал, она покончила жизнь самоубийством с помощью ядовитой змеи. И пятерых малых детушек у нее не было, тем более от Брута, с которым она никогда не встречалась. Она имела только одного сына Цезариона, и не от Брута, а от Юлия Цезаря.

Это исторический факт!

Новикова окончательно развезло. Из пьяного противоречия он продолжал бессвязно настаивать на своих антиисторических домыслах, не вникая в суть обоснованных возражений Панова.

– От кого? Юлия? Да, это ядовитая змея… Цезарион? Может, и Цезарион… Только он их всех, и Цезариона тоже, утопил в помойном ведре.

– Странный сон, – покачал головой Глеб. – Какая-то древнеисторическая фантасмагория! Египетская царица Клеопатра! Утопленники помойного ведра! Убийца Юлия Цезаря Брут! И кого же мучили эти ночные кошмары?

– Бр-р-р, – Новиков помотал головой, пытаясь стряхнуть с себя пьяную одурь.

Хотя процесс самоотрезвления не совсем удался – он по-прежнему осовело таращился на собеседника, – но язык заворочался лучше. – Какой еще убийца Цезаря? Ты что, забыл? Брут – это Юлькин кот! Ты же его видел. А Клеопатра – ее любимая кошка, покойная… Дэн привязал ей к хвосту китайский фейерверк и поджег.