Девушка с голодными глазами

– Рано или поздно все там будем, – вздыхала порой Нинон. – Тебе ведь двадцать восемь?

– Двадцать девять, – отвечала я.

– Ну вот видишь… В двадцать девять лет почти невозможно оставаться первым сортом, если у тебя не бездонный кошелек. Особенно в Москве. Стрессы, знаешь ли, экология.

– А была ли я когда-нибудь первым сортом? – усмехнулась я. – От моей красоты никто ни разу в жизни в обморок не падал.

– Слабое утешение, – она даже не улыбнулась. – С таким настроем недолго вылететь и из middle-class.

И что тогда?

Разговор двух богинь, случайно подслушанный за ланчем в «Шоколаднице»

Они были не похожи друг на друга, как ночь и день, но обе такие красавицы, что дух захватывало. Ближе к окну сидела брюнетка с длинными волосами, курчавившимися в тугие, почти негритянские кудельки. Наверное, кто-то из предков ее имел кожу цвета антрацита. Ее загар был неправдоподобно бронзовым – если бы не белая лямочка кожи, прорезавшая точеное плечо, можно было решить, что она мулатка.

Притом глаза ее были желто-зелеными, как у кошки. Ее экзотическая красота притягивала взгляд, и девушка прекрасно об этом знала – ее жесты были до того изящны и филигранно поставлены внутренним режиссером, словно вся жизнь ее была нескончаемым аншлаговым спектаклем.

Вторая девушка была ее полной противоположностью. Бледнокожая, с невнятными пряничными веснушками, хаотично разбросанными по фарфоровому лицу, она выглядела так, словно никогда не видела солнечного света.

Ее красота была не сочной, тропической, здоровой, как у подруги, а сдержанной, северной, анемичной, но все равно захватывающей дух. Главным ее богатством, несомненно, были волосы – тяжелые, гладкие, длинные, цвета спелой ржи.

По закону жанра брюнетка была одета в белое – роскошное платье, обтягивающее тонкую талию и спелую тяжелую грудь и пышными воланами спускающееся вдоль литых сильных бедер, блондинка – в черное – в микроскопический сарафан с перекрещивающимися на спине ремешками.

Вся кофейня зачарованно за ними наблюдала. Все позабыли и о бутербродах, томящихся на тарелках, и об остывающем горячем шоколаде, и о своих проблемах. Разве каждый день увидишь богинь, спустившихся в наш бренный мир из каких-то других, более совершенных, миров?

А сами красавицы никого не замечали, были увлечены друг другом, о чем-то весело болтали, их хрустальный смех взрывал полуденную тишину.