Это подиум, детка! Сага о московских куколках

В ее голове никак не укладывалось обстоятельство, что некрасивой Алене достался один из главных призов конкурса. А на нее, всеобщую любимицу, вообще никто внимания не обратил.

Галочке казалось, что внутри всепожирающей глянцевой кляксой расползается завистливая чернота.

И не в силах с чернотою этой бороться, судорожно всхлипнув, она пробормотала:

– Вот чертова верста коломенская!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Бывает и так: живешь неторопливо, носишь белые носки и дешевые кофточки в горох, слушаешь немножко Шопена, немножко Билана, любишь пирожные «Корзиночка» и не веришь в Деда Мороза, зато в Антонио Бандераса – еще как! И вдруг…

Самолет, приторное шампанское и мужчина, лично знакомый с Наоми Кэмпбелл, говорит, что ты тоже ничего…

Алена вроде бы успела привыкнуть к мысли, что это все не сон.

Но все равно – факты воспринимались обособленно от реальности, как будто бы она смотрела кино про саму себя.

В самолете Валера, как кот Баюн, рассказывал о том, какой будет она, Аленина московская жизнь.

Она слушала рассеянно, смеялась, верила и не верила одновременно, отвлекалась на облака, которые были совсем-совсем близко и так похожи на комки сахарной ваты из парка развлечений…

– Сначала зарегистрируемся в агентстве, потом я тебя где-нибудь покормлю и отвезу на квартиру, где ты будешь жить. У тебя будет свободный вечер, познакомишься с соседкой, отдохнешь, выспишься.

– Моя соседка – тоже манекенщица?

– Ну конечно, кто же еще! А утром поедешь в агентство, я договорился, тебе в долг портфолио сделают.

– В этом нет необходимости, – Алена рассмеялась немного жеманно, постепенно привыкая к неведомой роли красавицы, – фотографий у меня полно. И в полный рост, и в купальнике, и с конкурса, в платье. И портрет, и те, которые ты делал.

Валера вздохнул: наивность провинциальной принцессы и умиляла, и ставила в тупик. Там, в N-ске, он отчего-то был уверен, что поступает правильно. Но удобно устроившись в самолетном кресле, пригубив дешевого кисловатого шампанского, которое только такой неискушенной особе, как Алена, могло казаться напитком богов, а ему навевало лишь мысли о гастрите, Валерий впервые задумался: а имел ли он право с такой уверенностью изменить ее судьбу? Девушка о подиумной карьере не помышляла, в модельном бизнесе ни хрена не соображает, только смотрит на него восхищенными глазами, ловит каждое слово и вздрагивает, когда он случайно касается ее руки.