Путешествие к глубинам души и обратно

Вера прямо на пороге получила ту самую оплеуху и поток всевозможных прогнозов на ближайшие годы Вериной никчемной жизни. Разнообразием прогнозы не блистали: принесешь в подоле – из дома выгоню, сделаешь аборт – на всю жизнь бездетной останешься, если дальше так пойдет – закончишь свои дни в борделе или на панели. Одним словом, как говорила бабушка, «куда ни кинь – кругом гниль» – без вариантов. Единственная надежда – поскорее выскочить замуж, и не важно за кого, главное – от материнской опеки избавиться.

Верина судьба оказалась к ней благосклонна.

Ни аборта, ни «в подоле» в тот раз не случилось. Да и не Дева Мария наша Вера. В отсутствие любовных утех и даже простого флирта у современных девушек беременности не случаются. Обида на мать за такое постыдное наказание застряла в мозгу острой занозой, и Вера поклялась отомстить. Месть не заставила себя ждать и состояла в том, что, окончив такой ненавистный, такой опостылевший факультет биологии МГУ, Вера положила перед матерью диплом микробиолога и торжественно, даже пафосно объявила, что сидеть до пенсии в лаборатории у микроскопа не собирается. Озвучив свой принципиальный отказ от такой «престижной» карьеры, Вера ощутила невероятное чувство свободы и, сказав себе: «Сейчас или никогда», тем же вечером уехала в Питер. Питер обаял просторами, белыми ночами, фонтанами и фонарями. Санкт-Петербург даже названием своим казался таким нерусским, таким западным, что она решила в нем остаться навсегда.

Дерзкое желание чего-то совсем не микробиологического, а, наоборот, ощутимого, имеющего вкус и запах, привело ее в школу поваров.

Обучившись не всем, но многим хитростям кулинарного искусства, Вера вышла из училища с сертификатом шеф-гардманже?. Название должности звучит гораздо более шикарно, чем обязанности, в которые входили в основном холодные закуски – салаты и овощные гарниры. Но и тут судьба снова улыбнулась Вере, и вскоре она чистила и крошила плоды сельхозпродукции на огромной кухне роскошного парома, совершающего регулярные рейсы Санкт-Петербург – Хельсинки – Стокгольм и обратно. Плавучий отель стал ей домом на несколько лет. В этом тесном мирке на каждом уровне кипела своя жизнь. Матросы и механики, обслуживающие паром, жили в полувоенном режиме. Персонал, обслуживающий и матросов, и пассажиров, – гражданские, но с ограниченной свободой, как полагается для ходивших в «загранку». Работу и первых, и вторых, как и прибыль компании-судовладельца, оплачивали пассажиры – белая кость.