Дрянь

Директора, видимо, спят менее чутко, чем сторожа, так как вскоре (после пятнадцатого или двадцатого «пи-пи») сонный голос ответил «Алле».

Маме потребовалось несколько минут, чтобы объяснить, кто она и чего хочет от директора в столь поздний час. Алиса напряженно следила за выражением ее лица, пытаясь угадать исход разговора. А когда Инна Михайловна, вымученно улыбнувшись, сказала: «Хорошо, я согласна», девочка расстроенно опустила плечи. Что-то явно прошло не по плану. Хотя Алиса сомневалась, был ли вообще какой-нибудь план.

– Пока в школе идет ремонт, нам предложили остановиться в частном доме, – сообщила мать новость тоном, который говорил, что она еще не определилась радоваться ей или наоборот. – Мы будем жить сами по себе – дом давно пустует. А, главное, он находится прямо напротив школы. Ты, как? Что думаешь?

– Ну, разумеется, я предпочту спать на улице, – едко, стараясь победить зевок, ответила Алиса.

– Отлично, – кивнула мать. – Сейчас нас проводит… Алексей Никитич…

Оказалось, что у пожилого с болячкой возле губы сторожа было редкое отчество Микитич, что он «ложится рано, и нечего жаловаться директору».

Против ожидаемого (когда они мокли под закрытой дверью Алиса не секунды не сомневалась, что сторож в стельку пьян) от Микитича пахло не вином, а ромашкой (или какой-то другой травой, принимаемой от простуды). Старик был не разговорчив, колюч и на редкость не поворотлив. Пока он искал ключи в своей коморке, пока, шаркая, вел их к новому жилищу, Алиса так устала, что и в правду готова была лечь хоть на лужайке, не будь она такой мокрой.

Внутри дома, который буквально упирался костлявой стеной в школьный забор, было сыро, затхло и неуютно. Хорошо, выключатель сработал, и желтый тусклый свет неохотно залил избу. Только теперь они поняли, что не догадались захватить с собой постельное белье, и спать им предстоит на пыльной тряпке, которая накрывала единственную в хате кровать.

Инна Михайловна прикрыла ее своим длинным белым махровым халатом, захваченным в последний момент (она будет знатно смотреться в нем на огороде!) и первой легла на мягкий пружинистый матрац. Поколебавшись немного, Алиса нырнула ей под бочок.

– Как ты думаешь, кто жил здесь до нас? – шепотом спросила Алиса, впервые за последние недели зарывшая (или временно убравшая) топор войны.

– Не забивай голову, – посоветовала мать, обнимая ее.