Сдается комната с фонтаном

Кто бы что ни говорил об интуиции, но уже тогда я точно знала, что не пройдёт и суток, как я перееду, и жизнь моя сделает очередной вираж, про который бабуля, знай она, что творит «в столицах» ее единственная внучка, обязательно сказала бы: опять села задом в торт!

Широкая парадная на задворках Невского проспекта в старом важном бородатом балконами доме, который, очевидно, когда-то занимал солидную должность среди Питерских особняков, изрядно потрепалась временем. Кое-где внушительный слой краски, которой неоднократно портили стены, отвалился, местами открывая старинную роспись.

Тут же маркером кто-то накалякал неровно: «Зачем вы это сделали, гады!», обращаясь не то к малярам, не то к революционерам, не то к бандитам, испортившим подъезд (уж, просите, мой не питерский акцент – я из Томска, если что).

Нужная квартира нашлась на последнем этаже. Я попробовала нажать на кнопку звонка, но быстро убедилась, что она не работает, и неуверенно, после недолго колебания, постучала в мягкую обивку.

Дверь после некоторого затишья открыла дама столь преклонных лет, что оставалось удивляться, как ловко и бодро она передвигается пусть на небольших, но все же каблучках, которые с достоинством, подобающем преклонному возрасту и претензии на аристократическое происхождение, поцокали по черному, явно не исконному, липкому паркету, когда она пригласила меня, не разуваясь («не беспокойтесь об этом, дорогая») (очень хорошо), следовать за ней.

Присутствие в доме кошек угадывалось по мельканию вдали длинного неосвещенного коридора с плотно закрытыми комнатами (по правой стороне) гибких мохнатых теней и распушенных злых хвостов.

Запаха, к моему удивлению, не ощущалось. Кошачьего. Да и любого другого, как ни странно. Квартира, как и хозяйка, выглядела не богато, но достойно. Не будем снимать старушке очко за паркет.

– Прошу вас, дорогая, – пожилая дама с усилием, а потому как будто резко, распахнула дверь в комнату с такими огромными окнами, что дневной свет мигом озарил мрачный коридор, где, похоже, активно экономили электричество.

Или по естественным причинам опасались дневного света, промелькнуло у меня в голове, и я почувствовала липкий, как паркет в коридоре, страх. Мысль, что старушка может быть не такой уж безобидной, в окружающей обстановке не казалась безумной, и я за нее ухватилась. Хотелось назад, под холодное солнце Питера, на свежий воздух, к людям.