Нет никого страшнее меня

– Ада, постой! – отец поймал ее уже в дверях. Приложил палец к губам и жестом поманил за собой во двор.

– Мать опять разбушевалась, да? – спросил он. Адель пожала плечами: от прекрасного настроения не осталось и следа.

– Подожди здесь, хорошо? – отец усадил ее на крыльцо и пикнул ключами своего ровера. А еще через минуту достал из багажника складной велосипед!

– О боже! – воскликнула Адель, и папа тут же зашикал на нее: молчи, мол.

Велик был действительно хорош, хоть и чуток великоват для нее.

Выкрашенный в приятный мятный цвет, он производил впечатление слегка подержанного и потрепанного жизнью – и все же Ада была в восторге.

– Так, давай-ка отрегулируем седло, – отец почесал макушку. Прическа у него была смешной: вчера он сам попросил постричь его «космы» («Маша, ну пожалуйста, мой барбер заболел!»). Мама долго отнекивалась, но в итоге все равно взялась за ножницы. О результате Адель догадалась по возгласу отца из ванной: «Как под горшок!».

Они еще долго препирались («Я же говорила тебе, что не умею стричь!»), но Ада знала, что все это не серьезно.

Отец любил маму и готов был доверить ей не только волосы, но и жизнь.

– Идеально! – произнес Лиам, когда сидение очутилось на нужной высоте.

– Пап, спасибо большое!

– Так, это еще не все! – Лиам Хортон достал из багажника шлем в цвет велосипеда. – И не смей ездить без него, поняла?

– Обещаю! – Адель крепко обняла отца, встав на цыпочки.

Она не ездила на велосипеде с детства. И все же, сев на руль своего нового мятного друга, Адель ощутила спокойствие и уверенность: оказывается, это было так легко! Она мчалась по пустой трассе, а ветер играл в ее рыжих, словно пожар волосах, в подоле желтого сарафана. Иногда она даже закрывала глаза, чтобы насладиться ощущением полета, и тогда солнце пробивалось сквозь ее веки разноцветными кругами.

Повернув на Пятую, Адель принялась искать глазами Лекса.

Вдруг он снова ждет ее на остановке? Но заасфальтированный пятачок с указателем «Остановка школьного транспорта» был пустым. Ада притормозила, прислушалась: казалось, вокруг на многие мили нет ни единой живой души, кроме птиц – они щебетали в деревьях, радуясь солнцу, которое сегодня словно стремилось наверстать упущенное и прогреть Ливернворт до самого основания.

Выбросив откидную подножку в пыль, Адель привалилась к велику.