100 рассказок про Марусю. Вполне откровенные и немножко волшебные истории про Марусю и других обитателей Москвы. Книга первая

В тот вечер давали Чайковского.

Маруся чинно уселась на отведенное ей дорогим билетом место. Согласно торжественности момента, она оделась строго и классически. Хотя и не без изюминки, – на темном Марусином пиджачке красовался большой и яркий терракотовый цветок. С этим цветком Маруся чувствовала себя чудесно – будто в розарии Ботанического сада. Такой дополнительный тонус еще никогда и никому не мешал, тем более в концертном зале, где всё возвышенно и требует букетов.

К семи зал заполнился.

Публика расселась, а рядом с Марусей место пустовало.

«Вот и хорошо, – решила Маруся, – легче будет дышать».

Однако как раз тогда, когда зал уже приступил к традиционному предконцертному прокашливанию, ряд зашевелился и принялся пропускать опоздавшего к пустующему креслу. Неловко плюхнувшись на место, солидарно со всеми откашливаясь и шумно отпыхиваясь, Марусин сосед задел ее локтем, буркнул извинения и затих.

Краем глаза Маруся соседа оглядела. Это был мужчина, не молодой и не старый, с копной гривообразно растрепанных волос и в поношенном скатавшемся свитере, – такие лет пятнадцать назад на рынке продавались.

«Физик», – определила Маруся.

Конечно, Марусе было известно, что не все физики носят скатавшиеся рыночные свитеры. Но те, кто крайне увлечен наукой и одержим мечтой совершить научное открытие, по Марусиному ощущению, только такие свитеры и носят. И никакие силы не заставят такого рода физиков расстаться с их полосатыми свалявшимися любимцами. Словно эти поперечные полоски и катышки – залог их грядущего нобелевского успеха.

«И как только таких физиков в филармонию заносит? Не иначе у него под свитером прибор, измеряющий силу вибрации музыкальных волн, а музыка – предмет его научной страсти».

– Скоро начнут, – зачем-то уточнил Физик для Маруси, и из его рта обильно пахнуло табаком вперемежку с чем-то кислым. Маруся задержала дыхание и невольно предалась некрасивому снобизму.

«Как он мог! Прийти сюда, сесть в высокооплачиваемый ряд, среди хорошо пахнущих и отглаженных людей! Рядом с моим цветком, буквально в мой воображаемый розарий!»

Она легонько дернула плечом, и цветок ее качнулся.

Снобизм прогрессировал, и поделать с этим Маруся ничего не могла. Подбородок Марусин поднялся высоко, а нос и того выше.

«Надеюсь, этому Скатавшемуся Свитеру не вздумается аплодировать между частями?»

Оркестр закопошился. На сцену вышел солист, встреченный бурными аплодисментами. Следом явился дирижер.