Портрет Снегурочки в квартирном интерьере

Мурлыча какую-то незамысловатую мелодию, она зашла в кофейню, села у окна, заказала шоколадный торт и капучино. Не мудрствуя лукаво, бариста нарисовал на пенке сердце. Марьяна всыпала в чашку пакетик сахара и, продолжая про себя напевать, наблюдала, как крупинка за крупинкой сахар поглощается молочной массой. Помедитировав над кофе, она подняла глаза и стала бездумно рассматривать городской пейзаж за окном. Взгляд ее скользнул через широкий проспект к сталинской многоэтажке и зацепился за карниз, обильно украшенный замысловатой лепниной.

В верхнем этаже здания открылось окно, и человек в белой рубашке, облокотившись на подоконник, по пояс высунулся наружу. Беспечность, которая читалась в каждом движении его фигуры, была так естественна и так заразительна, так вызывающе расточала флюиды свободы, что Марьяне показалось, что порыв шквального ветра снова нагнал ее, просквозил все ее внутренности, дал новое дыхание ее легким, перезапустил сердце. Марьяна сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Виски её разогрелись, веки дрогнули, и слезы неожиданно хлынули из глаз теплыми струями. Унять их было нельзя, да Марьяна и не пыталась. Слезы лились легко и обильно, и она дала им волю.

С этого момента началась её по-настоящему новая, московская жизнь.

– Первое мая – ведьмин день, – смеясь, сообщила ей тогда Татка. – Теперь это день твоего второго рождения. Стало быть, ты ведьма. Здорово я придумала?

Ведьма из Марьяны получилась хоть куда: мужчины её не пропускали. Марьяна капризничала, выбирала.

– Мне бы столько кавалеров! – не понимала Марьяниной разборчивости Тата. – Уж я бы мигом себе мужа подыскала. Не то, что ты – с одним в театр, с другим в кино, с третьим на лодочке кататься. Разве же дело? В нашем-то возрасте! Выбери себе одного-единственного и радуйся.

– Был бы среди них тот самый единственный, – с грустной улыбкой отвечала Марьяна, – я бы, конечно, его и выбрала.

Вскоре так и получилось. Когда в Марьяниной жизни появился Руслан, все остальные ухажеры мгновенно отсеялись.

Случилось это, по иронии судьбы, тоже первого мая, через год после Марьяниного нового рождения.

Марьяна возвращалась со свидания. Энергичным шагом она шла по бульвару с охапкой желтых хризантем, врученных ей очередным малоинтересным ухажером, раздумывая, стоит ли держать дома букет, подаренный совершенно чужим, почти неприятным ей дядькой, или сунуть его в первую попавшуюся урну. Будучи погружённой в невеселые думы, она едва не налетела на фонарный столб.