За гранью реальности

– Юная спасительница считает, что знает жизнь? Посмотри на свою подругу. Разве ты не видишь, что она счастлива? Она получила то, что хотела. А что хочешь ты? У меня двое крепких парней, можешь расслабиться с одним из них, а то чувствую твое напряжение отсюда. Или ты, – легкий смешок заставил девушку напрячься, – хранишь свой цветочек для кого-то особенного?

Чувствуя, как густой румяней заливает щеки, Валерия собралась и с силой вытолкнула Машу из комнаты. Бросив напоследок взгляд в темноту, девушка недрогнувшим голосом произнесла.

– А тебе стоит научиться снимать напряжение другим способом, нежели заниматься вуайеризмом.

Темнота колыхнулась от ее слов, послышался шорох одежды, бледный свет от лампы заключил в свои объятия обладателя голоса. На вид лет двадцать пять-тридцать. Высокий, широкие крепкие плечи, узкая талия. От такой фигуры либо веет либо надежностью, либо опасностью. Черные, как смоль, волосы. Густые брови. Смуглая кожа. Широкий подбородок, выдающиеся скулы. Грубоватая щетина.

Губы, застывшие в насмешке. И глаза, пронзительно яркие, проницательные. Валерия не сразу поймала себя на том, что слишком пристально разглядывает незнакомца. Впрочем, он ответил взаимностью и, склонив голову набок, оценивающе оглядел девушку с ног до головы.

– Нежная, невинная, милая, наивная девочка, – он смаковал каждое слово, и от его томного голоса кожа Валерии покрылась мурашками. Она невольно сделала несколько шагов назад. – Но слишком дерзкая. Слишком смелая в своих словах.

Лети, лети, птичка, пока клетка не захлопнулась.

Кожа на щеках продолжала гореть, от чего стало невыносимо жарко. Грудь сдавило от пыли, горло запершило. Задержав дыхание, Валерия выскочила из комнаты, роняя от внутреннего напряжения и желания раскашляться слезы. Маша отрешенно смотрела в одну точку, на вопросы девушки никак не отреагировала и позволила повести себя обратно в зал, как маленький доверчивый ребенок.

Сейчас, вернувшись в мрачный коридор, Валерия неожиданно ощутила странный прилив энергии.

Сознание стало более ясным, а глаза будто научились видеть в темноте. Взгляд цеплял каждую мелочь: шприцы в углу, бутылки, окурки, грязные тряпки, картонки. Слух обострился, и теперь девушка отчетливо слышала за дверями стоны, пьяное бормотание, неестественный, но счастливый смех, звуки падающих от наркотического экстаза тел. Чувство, что Валерия глотнула тухлятины, вновь завладело ее мыслями.

Надо было возвращаться домой.