Компот из сладкой лжи

В кабинете было светло и… пахло Ржевским. Надя втянула воздух, уловив в нем аромат его парфюма, кофе и шоколадных сигарилл.

– Как вас зовут? – спросила она девушку, когда та оперлась о стол и уставилась на нее своими раскосыми глазами.

– Зая, – представилась та.

– Зая? – приподняла брови Надя, окатив ее ледяным взглядом.

– Зая. А там, – девушка указала пальцем в сторону двери, – Потапов, наш фотограф. Шурик и Аня вернутся завтра. Остынут и вернутся.

– Зая… – протянула Чарушина, попробовав еще раз прозвище на вкус.

Она не любила цирк и терпеть не могла зоопарки. И теперь, судя по всему, прямиком угодила в один из них.

Девушка беззастенчиво разглядывала Надю с ног до головы. На губах ее играла загадочная улыбка. Выдержав паузу, она наконец сказала:

– Церен.

Незнакомое слово соскочило с ее языка, будто серебряная монетка, и продолжало звенеть в ее ушах еще несколько мгновений.

– Что? – У Нади зачесались глаза, а следом и уши – верный признак того, что она явно что-то упускает и недопонимает.

– Ясно, – вздохнула девушка. – Павел вам ничего обо мне не рассказывал…

Теперь у Нади зачесалось и заскреблось где-то в районе желудка. Девушка, подскочив, уселась на край стола и снова широко улыбнулась. Некоторым людям свойственно улыбаться в самый неподходящий момент, даже когда собеседник явно не расположен к веселью.

– Я секретарь Ржевского, Заяна Церен.

– Ах вот оно что… – выдохнула Надя. – Имя у вас, конечно… Необычное.

– Да ладно, – отмахнулась девушка.

 – Это вы еще моего отчества не знаете, – хихикнула она и нараспев произнесла: – Улюмджиевна. Я калмычка. Так что зовите просто Заей. Меня здесь все так называют.

– Ну не знаю, – Надя поморщилась. – Попробую.

Она боялась услышать несколько другие откровения и внутренне уже готовилась к еще одному потрясению. Если бы секретарша заявила вдруг, что является любовницей Павла, то неизвестно еще, как бы она это переварила…

– А я вас сразу узнала, – Зая перегнулась через стол и развернула серебристую рамку, в которую была вставлена Надина фотография, сделанная в Италии.

Ржевский снял ее на фоне Миланского собора, и Надя выглядела восхитительно в лучах ломбардского солнца – загорелая, немножко пьяная и очень счастливая.

– К нам сегодня из полиции приходили, – Зая покрутила серебряное колечко в носу. – Спрашивали о Ржевском. Что и как…

– И что? Как? – Надя прошлась по кабинету, подмечая знакомые вещи и следы присутствия чужих людей.