Тупик для Дамы Пик

 – Может, еще фото попросишь в память о той, что не дала?

– Обещаю, что забуду тебя, как только ты исчезнешь из виду, – клятвенно заверил ее Тимур. – Сяду в свою машину и уеду. Как чувствовал, что ничем хорошим эта поездка не закончится, – хмуро добавил он.

– Подожди, у тебя что, машина есть?! – недоверчиво произнесла Дина.

– Какая тебе разница? Ты же сильная и независимая, сама все решаешь.

Она не сдержала протяжный стон:

– Ты… ну ты и… гадский гад – вот ты кто, Тимур. Сто раз повторю – пошел ты! – она показала ему средний палец.

– Ты так предлагаешь тебя подвезти? Заметь, не просишь со слезами на глазах, а…

Дина опять разглядела улыбку на его губах. Тимур был просто невыносим.

– Ты не подумай, я буду только рад! Но уговор – сначала покажи мне свое лицо, – прищурился он.

Дина даже задохнулась от такой наглости. Похоже, этот Тимур уже с детства был ушибленным на всю голову, а теперь, в результате несчастного случая, остатки мозгов отбил окончательно.

С психами вообще надо вести себя аккуратно. Никогда не знаешь, что им придет в голову через минуту.

Дина медленно поднесла руку к маске и замерла на мгновение, заметив, с каким интересом Тимур смотрит на нее и от нетерпения покусывает нижнюю губу.

– Да пожалуйста! – резко дернула за резинку и, размахнувшись, бросила маску в провал стены. – Любуйся!

У Тимура дрогнула правая бровь:

– Откуда у тебя шрам? – спросил он, протягивая руку к ее виску.

– Не твое дело, – ответила она и распушила волосы, чтобы скрыть часть лица.

 – Чего уставился? – голос ее сорвался. – Нравлюсь?

– Вот знаешь, не удивлен, – серьезно сказал Тимур, покачивая головой. – Феминистками не рождаются. Ими становятся. В непримиримой борьбе. В твоем случае, видимо, еще и неравной.

– Все сказал?! – ощетинилась Дина.

– Все, – кивнул Тимур. – Но хочу добавить, что тебе этот шрам даже идет. Придает брутальности. Как-то сразу все желания улетучились, честное слово.

Тебе надо было сразу ее снять, чтобы у меня иллюзий на твой счет не возникало.

У Дины запылали щеки. Она до боли прикусила язык, но затем, старательно скрывая в голосе досаду, сказала:

– Очень рада! И за тебя, и за себя, и за то, что все разрешилось.

– Послушай, это же ерундовая операция. Я про пластику, – примирительно сказал Тимур. – Сгладят, зашкурят, зашпаклюют, – забудешь, что он у тебя когда-то был. А вообще, это фигня, поверь.