Моя по контракту

Но завещание твоего деда ставит неудобные преграды осуществлению данного решения.

– И ты хочешь, чтобы я отказалась от наследства?

– Нет. Конечно, нет. Во-первых, ты моя дочь и подобное совсем неприемлемо. Во-вторых, слишком много юридической волокиты. Мы сделаем проще: ты выйдешь замуж за человека, к которому перейдут акции.

О!

Я не ослышалась? Мы что, в средних веках?

Меня даже на смех пробивает. Особенно веселит вот это «перейдут». Понятное дело, он их продать решил. И меня заодно. Так ведь удобнее.

– Нет, папа.

Если ты не заметил, то на дворе двадцать первый век. Женщины имеют право сами выбрать себе мужа.

На мой смелый выпад отец молча смотрит в ответ. Его взгляд тяжёлый и неприятный.

– Брачный контракт уже составлен и подписан твоим будущим мужем, – говорит он негромко, но от скрытой угрозы в голосе у меня мурашки бегут по спине. – Сейчас ты поставишь свою подпись и пойдёшь в выделенную тебе комнату готовиться к встрече с женихом, которая состоится завтра в два часа.

Я замираю в кресле, вцепившись в подлокотники и ощущая, как леденеют ноги.

Внутри клокочет возмущение, а в груди становится мало воздуха. Клетка. Приходит понимание, что, сколько ни дёргайся, выпутаться не получится. Мы с отцом общались мало, но я знаю, что он за человек. Если что решил, так и будет.

– Поверь, Ася. Стас Грачёв, конечно, выскочка и засранец, но это ещё не худший вариант для тебя.

* * *

– Вот, – Алиса небрежно кладёт на кровать длинный чехол и пакет с коробкой, – приличная одежда.

Отец просил помочь привести тебя в порядок.

– Я и так в полном порядке. – Скашиваю глаза на запечатанные обновки.

– Ну да, – сестра скептически выгибает идеальную бровь, – твои драные джинсы и фиолетовая толстовка должны очень впечатлить такого мужчину, как Стас Грачёв.

Алиса хмыкает и поджимает губы. А я вдруг внутри вся холодею. Мужчину. Я так была шокирована решением папы, что упустила из виду тот момент, что обычно молодые парни не покупают заводы. А значит, этот Стас Грачёв меня, скорее всего, намного старше.

А может, ему лет пятьдесят или даже больше.

Желудок скручивает в приступе отвращения. Хочется в окно выпрыгнуть от одной только вспыхнувшей картинки в голове, как ко мне прикасается мужчина, годящийся в отцы или даже в деды.

– Знаешь, это даже обидно, – продолжает брызгать ядом Алиса, – что таким стрёмным дурочкам, как ты, достаются такие мужики.

– Себе забирай, – бурчу в ответ, пытаясь подавить всё ещё не прошедший рвотный порыв.