Белая сирень

– Понимаю, – Мария Николаевна кивнула, – все проходят через потерю близких людей и родственников. Вы справитесь.

Ольга свернула папку трубочкой и сунула её в сумку.

– Всего доброго, Мария Николаевна.

– Всех благ, Ольга Павловна! Чайку точно не выпьете? – Керр вышла из-за стола и направилась к чайнику.

– Нет, благодарю, – Ольга коротко кивнула и вышла из кабинета.

Мария Керр молча стояла у двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам в коридоре.

Покинув офис адвоката, Ольга направилась к метро. У театра Сац она присела на скамейку и достала папку.

Мария Керр права. Не стоит так болезненно реагировать. Всё в прошлом. За восемь лет много воды утекло. Есть вероятность решить для себя эту проблему раз и навсегда, покончить с призраками, отравляющими жизнь. Уговаривая себя таким образом, девушка заказала билет. Стоило поторопиться, чтобы успеть собрать необходимые вещи и прибыть на вокзал вовремя.

Ольга усмехнулась своим мыслям. Каким же странным образом Вселенная отозвалась на её запрос! Стоило только поддаться уговорам совести оставить Белецкого, как для этого тут же организовались возможности.

Что ж, попроси теперь у этой же Вселенной сил на разрешение ещё одной проблемы. Не всю же жизнь нести в душе эту боль. Пришло время посмотреть в лицо собственному страху. Или окончательно погибнуть.

Разве можно не любить город, в котором родился и вырос? Что делать, если возникает непреодолимое желание вычеркнуть его из своей жизни и стереть любое упоминание о нём? Как объяснить этот страх и гнетущее ощущение надвигающейся беды, мощной как снежная лавина, готовой стереть тебя с лица земли, не оставив ни малейшего следа? Инстинкт самосохранения вопит во всё горло остаться, не затевать ничего того, что столкнёт тебя заново с этой разрушительной силой.

А ты слышишь лишь тоненький голосок своей души и веришь в то, что стала достаточно смелой, чтобы вновь встретиться со своими призраками.

Семь часов пути. Из них последние полтора за окном только лес. Наконец Ольга разглядела сквозь стекло вагона ряды полуразрушенных сараюшек, оставшихся после сноса частного сектора.

Раньше здесь была деревня, название которой Оля не помнила. Через пару километров показалось здание вокзала, откуда восемь лет назад она уезжала в новую жизнь, обещав себе никогда не возвращаться.

– Чудов! Стоянка три минуты, – проводница устало взглянула на Ольгу, – готовьтесь.

Девушка подхватила дорожную сумку и вышла в коридор. Гудок паровоза предупредил о прибытии.