Белая сирень

– Привет, мышка, куда направляешься?

– Серёжа, – Ольга уткнулась головой в плечо друга, – хорошо, что я тебя встретила. Ты сейчас свободен?

– Нет, еду в район по делам. Но я могу зайти к тебе вечером. У тебя всё нормально? Где ты была?

– Ходила на кладбище. Сейчас за справками, – Оля кивнула в сторону центра. – Оформляю тёткино наследство, – Ольга нервничала. – Серёжа, мне нужно кое-что спросить у тебя. То есть, узнать… Я совсем запуталась.

Мезенцев ждал. Он стоял так близко, что она чувствовала запах его кожи и лосьона для бритья.

Из машины посигналили. Сергей дёрнулся.

– Мне надо сейчас уехать.

– Да, конечно!

Мезенцев провёл кончиками пальцев по руке Ольги.

– Так я зайду вечером? – он быстро перешёл дорогу и сел обратно в автомобиль.

Ольга проводила долгим взглядом полицейскую машину и вытерла руку о джинсы.

Она ничего не понимала. В голове образовалась каша из собственных мыслей и обрывков фраз, сказанных случайными людьми. Если бы Ольга видела себя со стороны, то не удивилась бы взглядам, которые на неё бросали прохожие.

Она то бежала, то вдруг останавливалась посреди дороги, и на неё кто-нибудь обязательно наталкивался. Словно робот, она доставала паспорт, проверяла данные в справках и потом подписывала бумаги у нотариуса. Нотариус что-то объясняла Ольге, водила карандашом по документам, и Ольга кивала, продолжая думать о своём.

Но возможно ли было не думать? Вокруг творилось необъяснимое. Самодовольные Тищенко и Гуциев, процветающий Макаров, погибшая Марина, пропавшие девушки, Морозов, продолжавший взимать дань с магазинов и имевший тайную власть над городом – Дед Мороз, державший всех в страхе и в своём кулаке.

Но этого просто не могло быть! Ведь уже восемь лет, как Морозов был мёртв.

8

Чудов, восемь лет назад.

Морозов стал теперь часто появляться в «Огоньке». Один, со своими приспешниками или с нужными людьми, – он мог заявиться в любое время, не предупреждая о своём визите.

Валентина злилась. В стенах ресторана она, казалось, вела себя привычным образом.

Была радушна с местной «элитой», требовательна к персоналу, придирчива к мелочам. Но дома Оля замечала, как мрачнело её лицо, и быстро иссякали запасы спиртного. Она, как и прежде, срывалась на племяннице, но происходило это теперь всё более истерично, словно Валентина мстила ей за что-то.

На Ольгу, впрочем, это уже не производило особого впечатления. Привычка – вторая натура. Она отдавала большую часть своего заработка тётке.