Прощай, Алиса!

Необходимо было вывести ее на прямой разговор, но не о какой-то Любе, а о том, что Алиса имела в виду на стоянке.

Однако Алиса повела себя странно. С минуту она молчала, затем аккуратно закрутила кран и шагнула к двери.

– Кажется, я ошиблась насчет вас… Извините, я пойду.

Андрей озадаченно посторонился, но в последний момент почти ласково приобнял ее за плечо.

– То есть, как это пойду? Ты мне секс-вечеринку испортила, наговорила всякого… По-твоему, это нормально? И кстати, что твой жених скажет, когда узнает, что ты была в номере у одинокого мужчины?

– Раз уж мы перешли на ты… – Алиса сглотнула, тонкая голубая венка на ее шее стала отчетливее.

Андрей проследил за ее движением и перевел взгляд на подрагивающие ресницы. – Уезжай! Это все, что я могу тебе сказать. Они не отстанут. Они никогда никого не отпускают. И еще, – она повернула к нему лицо, – я правда думала, что ты другой.

– Зачем ты мне про эту Любу сказала? Ну, допустим, она работает под Гантемировым, и что?

– Ничего, – легко улыбнулась Алиса.

 – Кроме того, что это он ее изнасиловал. Она хотела отвязаться от него. Замуж вышла, ребенка родила. А потом ее муж повесился. Говорят, по пьянке. Как-то так, в общем…

– А ты откуда знаешь? Хотя, чего я спрашиваю… в вашем городе, наверное, все про всех знают, – не очень уверенно сказал Андрей.

У него возникло стойкое ощущение, что воздух в маленькой ванной вдруг сгустился, будто в парилке, и сразу стало трудно дышать.

– Знают, но молчат. И будут молчать дальше.

Что толку говорить?

Ее вопрос застал его врасплох, как и ее взгляд. Он стал другим – глубоким и тяжелым, похожим на речной омут. Поверхность его была затянута болотной ряской, которая подрагивала от движения воды, и казалось, что нет под ней ничего страшного. Но стоило подойти ближе, как тебя начинало затягивать, и противиться этому было бессмысленно.

– Но с тобой-то ведь ничего подобного произойти не может? – спросил он. – Твой отец никогда не допустит, чтобы кто-то покусился на твою честь.

В лице Алисы опять что-то изменилось. Мимолетная тень, и губы ее сомкнулись в прямую линию, а подбородок поднялся выше.

– Мне кажется, мы говорим на разных языках. Глупо получилось, – едко заметила она.

– Глупо? – съязвил Андрей. – Ты залезла в багажник, чтобы что?

– Чтобы уехать отсюда! Неужели непонятно? – тряхнула она волосами.

И тут в его голове сложилась отчетливая картинка того, что происходит, и как ему следует поступить.