Сахар со стеклом

На кухне включила ночник и сунулась в холодильник. Да уж, тут чего только нет. Даже сам холодильник не такой, как был у нас с тётей Соней, а большой, двухдверный, с кучей непонятных для меня отделов, на которых светились цифры. Температура, наверное.

Но на данный момент эти функции мне были не особо интересны. Я нашла сыр и ветчину, соорудила бутерброд, приправив его листком салата, и с наслаждением укусила. Мама бы, наверное, не одобрила эти ночные перекусы, а вот тётя считала меня слишком тощей и всегда пыталась накормить.

Только вот ни в рост, ни в ширь всё это не шло. Хотя я бы себя тощей не назвала. И грудь, и бёдра у меня были. Может, не такие пышные, как у Алёнки, но всё же.

Доесть я решила у себя в комнате, а потому, водрузив на тарелку ещё один бутерброд и баночку йогурта, направилась наверх.

Едва я оказалась в коридоре, ведущим в мою спальню, то поняла, что не одна. Кожей почувствовала, словно нервы оголились и дали импульс.

Он стоял возле двери своей комнаты и смотрел.

Молча и неподвижно. Однажды, когда в восьмом классе мы учились во вторую смену, я возвращалась домой одна, потому что Алёнка слегла с ветрянкой. Уже смеркалось. Зайдя в узкий длинный проулок, я прошла уже его добрую половину, как вдруг откуда ни возьмись передо мной показался огромный чёрный пёс. Не знаю породу, но у него один только нос был размером с мой кулак, с обвислой морды тянулась слюна, а в глазах – ожидание. Помню, как задрожали ноги, и ощущение беспомощности сковало плечи. Один на один со зверем, и ты не знаешь, что у него на уме. Пройдёт ли мимо или решит порвать тебя в клочья. А ты стоишь и ждёшь его решения.

Нечто подобное я ощутила и сейчас. Почти тёмный коридор и столь же тёмная, тихая ярость в глазах Шевцова. Ну чем, чем я заслужила такую лютую ненависть с его стороны?

Я замерла. Как когда-то в проулке. Только тогда пса окликнул хозяин, а тут я сама по себе. Моргнула, надеясь, что привиделось. Но тёмная фигура никуда не исчезла.

«Я тебе сейчас руки сломаю…» – всплыло в голове.

Вдруг я осознала, что так и не набросила халат, посчитав, что все в доме уже спят. И в тонкой хлопковой маечке и коротких шортах почувствовала себя голой. Тело покрылось мурашками. Я прижала тарелку ближе к себе, надеясь на полумрак в коридоре, и направилась к своей двери, затаив дыхание.

Ручка, как назло, поддалась не сразу, и я едва не упустила тарелку.

– Доброй ночи, – буркнула, наконец проваливаясь в проём.